Психология привязанности: Психология привязанности и тревожность

Содержание

Психология привязанности и тревожность

Миф о самодостаточной и свободной личности, которая сама выбирает, в какие отношения ей вступать — один из самых распространённых, и в то же время самых нереалистичных. Он льстит нам, но на самом деле наши отношения с другими людьми подчиняются закономерностям, которые мы очень редко осознаём и почти не можем изменить. Они тянутся из давнего прошлого, когда представления о «свободной личности» ещё не могли прийти к нам в голову. 

Почему некоторые люди кажутся отстранёнными и холодными, а другие — открытыми до навязчивости? Социальный психолог Хайди Грант Хэлворсон в книге «Меня никто не понимает!», выпущенной издательством «Манн, Иванов и Фербер», пытается ответить на этот вопрос. Она описывает три типа отношений между людьми, которые закладываются ещё в раннем детстве: надёжный, тревожный и избегающий. Публикуем отрывок из этой книги.

image_image

Кадр из фильма «Жить своей жизнью» (1962 г.)

(источник: mubi.com)

Я знаю двух сестёр, получивших хорошее образование и построивших успешную карьеру. Но мне кажется, они добились бы гораздо большего, если бы немного лучше общались с людьми. 

У обеих проблемы из-за отсутствия необходимых социальных навыков. Одна сестра, которую я буду называть Сара, нуждается во внимании, слишком услужливая и чувствительная к отказам; другая, Эмили, — отстранённая и испытывает трудности в общении с людьми. 

Проблемы тянутся из детства, и их причина довольно распространена: невнимательные родители.

Сара и Эмили всегда были накормлены и одеты, их редко наказывали и даже не повышали на них голос. Но их родители, как и многие другие, были слишком заняты собственной жизнью: они очень рано поженились и завели детей. Они сами оставались детьми: хотели ходить на вечеринки и общаться с друзьями, путешествовать и участвовать в приключениях, строить карьеру и реализовывать мечты. Маленькие девочки стояли у них на пути. По крайней мере, так кажется Саре и Эмили.

image_image

Эдуард Мане, «Железная дорога» (1873 г.)

(источник: en.wikipedia.org)

Примерно половина взрослых детей в Соединённых Штатах испытывают трудности в отношениях, потому что видели только неадекватные модели в детстве. Именно тогда мы узнаём, что людям можно или нельзя доверять, и забираем эти уроки во взрослую жизнь. 

Психолог Джон Боулби сказал, что есть три типа привязанности ребёнка к людям, которые о нём заботятся. 

Первый тип таких отношений — надёжная привязанность. Взрослые реагируют на потребности детей, поддерживают их и понимают. Ребёнок обращается к опекуну, когда грустно или страшно, но в остальном чувствует себя в безопасности, чтобы выходить на улицу и исследовать мир. Эти дети с удовольствием играют на детской площадке, пока не упадут и не поцарапают колени. Потом они бегут к маме, папе или няне и после поцелуя, объятий и медицинской помощи, счастливые, возвращаются к друзьям. 

Быть отзывчивым — это не то же самое, что покупать ребёнку всё что он захочет и потакать любому капризу. Это значит проявлять заботу и привязанность, обеспечивать чувство безопасности и хорошо с малышом обращаться. Главное — постоянная забота.

Когда ребёнок чувствует, что близкие его любят, но они ненадёжны, не всегда находятся рядом и их отношение зависит от того, делает ли он всё абсолютно правильно, то, скорее всего, у него будет формироваться тревожная привязанность. Такие дети (около 30% в Соединённых Штатах) остро нуждаются в поддержке и постоянно хотят быть рядом с близкими. Они сильно беспокоятся, что близкие исчезнут, всеми способами стараются привлечь внимание воспитателей и легко расстраиваются, когда их игнорируют. Они всё утро рвутся в детский сад только чтобы закатить там истерику, отказаться играть со сверстниками и убежать от воспитателя. 

image_image

Фрагмент картины Нормана Роквелла «Facts of Life» (1952 г.)

(источник: parade.com)

Моя подруга Сара была таким ребёнком. По словам её сестры, она могла часами не отходить от родителей, которых это раздражало. Она могла устраивать сцены и портить семейные праздники, чтобы оказаться в центре внимания. Она никогда не уходила далеко от дома и сейчас живёт в нескольких кварталах от родителей, навещая их каждый день. Сара часто выговаривает родителям, что они разрушили её жизнь и что всё могло бы сложиться иначе, если бы они побольше ею занимались. А потом внезапно покупает им дорогой подарок или отправляет отдыхать, как бы «выпрашивая» взамен поддержку, в которой отчаянно нуждается.

Когда воспитатели воспринимаются как ненадёжные и ребёнок понимает, что они не поддержат, формируется избегающая привязанность. Замкнутые дети (около 20% в Соединённых Штатах) не очень хотят общаться с близкими. Их не заботит отсутствие любви и внимания, потому что они уже не ждут этого. 

Такие дети никогда не хнычут, чтобы их вывели гулять. Они редко что-либо просят, так как уверены, что им откажут. 

Таким ребёнком была сестра Сары — Эмили. По словам Сары, Эмили будто вычеркнула себя из семьи, когда ей было примерно пять лет. Она всё держала в себе, принимала собственные решения и никогда не жаловалась на недостаток внимания. Эмили выбрала колледж за тысячи километров от дома и с тех пор живёт очень далеко от родителей. 

image_image

Фрагмент картины Луизы Бреслау «La Toilette» (1898 г.)

(источник: commons.wikimedia.org)

И тревожная, и избегающая привязанности — результат недостатка внимания. Эта проблема остаётся вне поля зрения социальных работников. На первый взгляд, такие дети живут хорошо: у них есть еда, одежда, игрушки и крыша над головой. Но они не получают достаточно внимания и эмоциональной поддержки. Возможно, их родители заняты или не знают, как оказывать поддержку, которую никогда не получали сами. 

На примере близких в детстве формируется мнение, какими должны быть отношения с людьми, чего можно ожидать от них и стоит ли им доверять. Учёные обнаружили, что это мнение будет стабильным и повлияет на наши личные и профессиональные отношения в будущем. 

Взрослые с тревожной привязанностью могли бы описать себя так: «Другие не хотят общаться со мной так близко, как мне бы этого хотелось. Я часто переживаю, что мой партнёр не любит меня или может уйти. Я хочу стать одним целым с другим человеком, и это желание иногда отпугивает людей». 

К тревоге прилагается чувство боли от предыдущего расставания. Люди слишком хорошо знают, что это может произойти снова, поэтому постоянно ищут близости и беспокоятся, что им не ответят взаимностью. Они сомневаются в себе, спрашивают: достаточно ли я хорош? Им нужно подтверждение своей значимости от других. У них не обязательно низкая самооценка, но она зависит от мнения окружающих. 

Тревожно привязанные люди могут быть заботливыми, но есть что-то непривлекательное в том, как они это делают. 

Они слишком поглощены своими заботами и опасениями, чтобы действительно помочь и позаботиться так, как нужно. Самые незначительные вещи (например, вы не ответили на электронное письмо, опаздываете на встречу, не сказали комплимент) чувствительный к отказу человек воспринимает как пощёчину или проявление ваших «подлинных» чувств. 

image_image

Эдвард Мунк, «Пепел» (1894 г.)

(источник: edvardmunch.org)

Линзы тревоги заставляют этих людей видеть отказ повсюду, потому что до смерти боятся его и пытаются его избежать. Последствия чувствительности к отказу настолько неприятны окружающим, что вызывают сильное отторжение. 

Взрослые с избегающей привязанностью говорят: «Мне как-то некомфортно быть рядом с другими. Мне трудно полностью им доверять и зависеть от них. Я нервничаю, когда кто-то подходит слишком близко и часто хочет от меня большей открытости». 

В детстве такие люди поняли: другим нельзя доверять, они не помогут, поэтому лучше действовать в одиночку. Замкнутые люди часто гордятся своей самодостаточностью и независимостью. Они высокого мнения о себе и небольшого обо всех остальных. Люди, которые смотрят через линзы избегания, предпочитают сохранять эмоциональную дистанцию даже в близких отношениях. Они неохотно раскрываются, потому что близость заставляет их чувствовать себя уязвимыми. 

У меня есть друг, который встречался с женщиной пятнадцать лет и ни разу не признался ей в любви.

Для него это была линия, которую он не решался пересечь, а слова любви были равнозначны кошмару близости и взаимозависимости. Я не завидую женщинам, которые с ним встречались. 

image_image

Belmiro de Almeida, «Arrufos» (1887 г.)

(источник: commons.wikimedia.org)

В детстве мы усваиваем модели отношений: можно ли доверять другим людям, помогут ли они. Примерно у половины всех взрослых надёжный тип привязанности, они готовы доверять и легко поддерживают отношения. 

Взрослые с тревожным типом привязанности сильно озабочены своими отношениями. Они отчаянно хотят близости и испытывают страх, что партнёры их отвергнут. Они становятся требовательными, навязчивыми и эмоционально неустойчивыми. 

Для эффективного общения с такими людьми важно избегать двусмысленности и думать о том, чтобы случайно не подать сигнал, который может быть воспринят как отказ. Будьте надёжным и терпеливым, не принимайте взрывную реакцию человека близко к сердцу. Дело не в вас. 

Взрослые с избегающей привязанностью не доверяют другим людям. Они уверены, что им не помогут, поэтому избегают близости. Они не хотят быть уязвимыми и отвергнутыми. Они кажутся холодными, отчуждёнными и недружелюбными. 

Для того, чтобы поддерживать связь с замкнутым человеком, помните, что отсутствие тепла с его стороны — не сигнал враждебности, а осторожность. Не пытайтесь растопить лёд излишним дружелюбием, этим вы лишь доставите ему дискомфорт. Построение отношений в таких случаях требует времени, для этого необходимо делать шаги, рассчитанные на долгосрочную перспективу. 

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Привязанность в психологии, теория привязанности

Одна из базовых потребностей человека – привязанность к другому. Каждый человек нуждается в привязанности независимо от возраста. При этом формирование личных особенностей привязанности происходит в детстве. В каждом из нас заложено безусловное внутреннее стремление к поиску некой значимой фигуры (взрослого, родителя), который на этапе младенчества обеспечивал бы нам удовлетворение наших потребностей. Это стремление напрямую связано с выживанием. Младенец именно так и чувствует свою привязанность к матери – страх быть отвергнутым очень близок, очень похож как по оттенку, так и по интенсивности на страх смерти. Ребенок, без вовлеченности в него значимого взрослого не может выжить. Поэтому развитие механизма привязанности – это очень ранние механизмы формирования психики.

Считается, что основа привязанности формируется в первые дни жизни ребенка и закрепляется в течение нескольких первых лет. Чрезвычайно важно в это время, чтобы ребенок получал материнскую ласку, телесный контакт, контакт глаз, слышал нежный мамин голос. Важно также, чтобы с момента запроса (ребенку плохо, он закричал, заплакал) до момента маминого отклика проходило не слишком много времени. В теории это всё звучит логично и элементарно, а на практике часто просто невозможно маме чутко реагировать на каждый сигнал ребенка. Поэтому далеко не всем нам повезло с полноценной и сбалансированной привязанностью. Если же ребенок с первых дней сталкивался с раздражением, отвержением, слышал крики, скандалы, швыряние предметов, маме из-за каких-то обстоятельств было в какие-то моменты не до него, то в нём формируется привязанность, основанная на страхе, на тревоге, на стремлении удержать другого. Но давайте обо всём по порядку.

Привязанность формируется в несколько этапов и на нескольких уровнях.

Физический уровень

Ребенку очень важно, чтобы его брали на руки, чтобы с ним разговаривали, чтобы ему смотрели в глаза. Доказано, что мамы, страдающие послеродовой депрессией, берут своих детей в несколько раз реже. Поэтому послеродовую депрессию надо обязательно лечить хотя бы даже не только ради самой мамы, но и для ребенка. Ребенку нужно чувствовать тепло материнского тела, его запах, поглаживания – какие-то физические воздействия.

Второй уровень формирования привязанности

Характеризуется стремлением малыша копировать поведение взрослых, подражать им, быть на них похожим. Многие заставали своих малолетних детей за играми с помадой или примеркой маминых туфель с каблуками. На этом уровне начинаю возникать ростки самоиндентичности, ребенок невольно ищет и пробует разные формы поведения, находя примеры в своём ближайшем окружении.

Принадлежность и верность

Примерно в возрасте трех лет привязанность начинает формироваться на уровне присвоения. Ребенку свойственно присваивать что-то себе. При этом типично услышать в это время от него: «Моё!», «Моя мама!», «Моя игрушка!». То есть ребенку важно присвоить себе какой-то объект, почувствовать, что объект – как бы часть его, никому больше не принадлежит. В это время ребенок начинает хорошо чувствовать свою отличность от других людей, закрепляется деление на «моё – чужое», «свой – чужой».

Я – важен

На четвертом уровне формирования привязанности ребенку становится важно чувствовать, что он кому-то важен. Ощущение, что я кому-то принадлежу, являюсь частью чьего-то внимания.

Пятый уровень – любовь

На шестом уровне формируется психологическая привязанность. Это как раз то, чем занимается и что исследует психолог. Некая способность делиться своим внутренним миром с кем бы то ни было. Своими переживаниями, своими чувствами, своими ощущениями.

В этом месте важно отделить настоящее «делиться», которое мы, психологи понимаем в контексте внутреннего избытка, от типичного для современной доминаторной культуры «делиться» из дефицита. Приведу пару примеров. Пожилые женщины «делятся» сплетнями из внутреннего дефицита в неосознаваемом стремлении обличить кого-то в чём-то недостойном, чтобы утвердиться в логичности и правильности своей конструкции «я – плюс, другие – минус». Или другой пример: когда один партнер говорит другому «Я тебя люблю!» не из состояния счастья и избытка, а в надежде, что второй партнер ответит то же самое, как бы спровоцировать его на признание. Мы же под словом делиться имеем ввиду желание что-то делать для другого, не столько для того, чтобы что-то получить взамен, сколько для того, чтобы что-то подарить, чем-то одарить другого.

Здоровая привязанность

Если все эти этапы прошли относительно благополучно, то у человека формируется здоровая привязанность. Прямо скажем, это довольно редкие случаи, и таких людей не много. Считается, что порядка 15-20% современного общества обладает здоровыми формами привязанности. Остальная же часть оказывается вознаграждена некими измененными, искаженными формами привязанности. Их несколько.

Невротическая или тревожная привязанность

Самая типичная и наименее деструктивная форма, которая формируется в результате родительского пренебрежения или попустительства, когда ребенку не хватает некой фигуры, которая поддерживала бы, помогала ему ориентироваться в жизни. Либо в противоположном случае – в условиях гиперопеки, когда ребенок находится в условиях усиленного неусыпного родительского контроля. Который ребенок воспринимает как постоянный настойчивый сигнал от взрослых, что мир не безопасен, что надо быть начеку, нужна защита, без которой можно пропасть.

Такая привязанность характеризуется сильной потребностью в контроле. Также для людей с таким типом характерно в контакте с другими людьми бессознательно провоцировать на агрессивность и раздражительность. Они не могут строить отношения через свою собственную устойчивость, им важно, чтобы на них отреагировали хоть как-то. Если не получается вызвать симпатию, ласку, принятие, тогда хотя бы накричите, хотя бы стукните. Такое поведение можно наблюдать не только у детей, но и у взрослых, и даже в довольно серьёзном возрасте. Меняются формы, но суть остается прежней.

Избегающий тип привязанности

Внешне этот человек может выглядеть автономным, ни в ком не нуждающимся, что где-то может даже восприниматься как здоровая самостоятельность. Такая форма привязанности является реакцией на не прожитую потерю, на не реализованные механизмы горевания. Механизм таков: после потери человек испытывает тяжело выносимые переживания, тяжело дающиеся. Человек в этом моменте чувствует себя плохо, страдает, грустит. Это противоречивый и горький коктейль, от которого хочется избавиться. И впоследствии, чтобы не сталкиваться с такими не простыми чувствами, психика выбирает такой способ формирования своего окружения – избегать близких отношений. Эта привязанность начинает у самого человека ассоциироваться с примерно такой формулировкой: я скорее никому не подхожу – реальная причина не осознается. В отношениях человек испытывает в какой-то момент вместо дальнейшего сближения, стремление отдалиться. И в этом испытывает успокоение, возобновление некой стабильности.

Амбивалентная привязанность

Человек при этом склонен то довольно быстро приближаться, то отдаляться. Это может выражаться, к примеру, в непонятной динамике искренности разговора. Вчера мы с этим человеком обсуждали  какой-то интимный и трогательный опыт, сегодня он едва слышно буркнул что-то вместо приветствия и прошел мимо. То мы слышим от человека признания в дружбе, то вдруг замечаем, что он не разделяет наши взгляды и ведет себя чуть ли не враждебно.

Такая форма привязанности формируется, если ребенок растет в примерно такой же обстановке нестабильного отношения взрослых. Сегодня, к примеру, отец сильно отругал и незаслуженно наказал, завтра, наоборот, сводил в кино и купил мороженое. Это может быть связано с обычной эмоциональной неустойчивостью, либо с какой-либо формой психической патологии.

Тут очень важно упомянуть про формирование зависимых моделей поведения. К примеру, только что папа был ласков с дочкой, но вдруг у него произошел неприятный телефонный разговор и теперь он раздражен и зол. Состояние девочки резко меняется. При этом она не контактировала с тем позвонившим человеком. Её состояние напрямую зависит от папиного – у него оно испортилось, она вынуждена реагировать на это, её состояние тоже меняется из-за изменения папиного. Похожая картина происходит, когда папа, к примеру, выпил. Состояние девочки меняется из-за того, что меняется папино под воздействием алкоголя.

Дезорганизованная форма привязанности

Это реальная жесть. Такая форма привязанности формируется, когда ребенок растет в условиях выживания. Тут нет опыта построить привязанность через любовь, но есть много опыта построения отношений через страх. В итоге человек не осознает, что он склонен строить такие отношения, в которых его будут бояться. Через доминирование и силу он будет чувствовать себя безопасно.

Механизм формирования и функционирования привязанности напрямую связан с циклом напряжения и расслабления. Ребенок выронил соску, закричал, задрыгал ручками, тут появляется мама, успокаивает, вставляет соску ему обратно в рот – ребенок расслабляется. Похожий цикл постоянно происходит и уже во взрослой жизни. Удалось разгадать, чего хочет клиент —  расслабление. Удалось решить сложную задачу – расслабление.

Формирование здоровой привязанности

В заключение, расскажем, что способствует формированию здоровых форм привязанности. Это, легализация в контакте языка потребностей. Когда потребности ребенка признаются, не высмеиваются, не подвергаются критике, когда за этим ребенок видит стремление родителей помочь ему в удовлетворении. Есть большая разница, когда одна мама в магазине в ответ на просьбу купить игрушку, говорит «Как тебе не стыдно! У тебя их уже вон сколько, а у кого-то совсем нет!», а другая: «Я бы и сама хотела купить тебе такую, но у нас тогда не хватит денег на продукты.»

Важно, чтобы в семье практиковалось выражать свое эмоциональное состояние при помощи слов. Это касается и самих родителей, и чтобы они как-то помогали ребенку делать то же самое – называть свои чувства, эмоции, переживания, описывать свой внутренний мир.

Важно, чтобы ребенок видел, что взрослые на что-то идут ради него, что-то меняют в своей жизни ради него,  а не просто живут свою жизнь, с раздражением реагируя, когда надо что-то сделать для ребенка, обратить на него внимание.

И конечно важно, чтобы в жизни ребенка были положительные эмоции. Повеселиться, посмеяться – это должно присутствовать, этого должно быть много. Это не значит, что родители должны выполнять роль клоунов и шутов. Это значит, что в отношениях должно быть место юмору, шутке, игре. В этом случае формируется способность переживать радость и веселье. Дело в том, что в определенных ситуациях, когда энергия на низком уровне, психике проще свалиться в грусть и тоску, тогда радость и веселье становятся как бы не по карману. Воспитанная и выработанная привычка чаще веселиться помогает ребенку держать этот тонус, быть менее подверженным деструктивным мысленным и эмоциональным механизмам.

III. Психология привязанности










ТОП 10:









 

Понятие привязанности

 

Сегодня в психологии детско-родительские отношения, материнство и отцовство принято рассматривать через категорию привязанности. Термин «привязанность» используется в широком и узком значении.

В широком значении привязанность — это тесная эмоциональная связь между двумя людьми, характеризующаяся взаимным вниманием, чуткостью и отзывчивостью и желанием поддерживать близкие отношения.

В узком смысле привязанность — это первая связь младенца со взрослым, которая характеризуется сильной взаимозависимостью, интенсивными обоюдными чувствами и жизненно важными эмоциональными отношениями.

 

В контексте нашей работы наибольший интерес представляет второе, более узкое значение термина «привязанность». Термин «привязанность» был введен, проработан и содержательно наполнен в уже упоминавшемся исследовании Дж. Боулби, а также в работах его коллеги М. Эйнсворт.

Эти авторы считают, что на первом году жизни главную роль в развитии ребенка играют его отношения с матерью, порождающие привязанность к ней и во многом определяющие дальнейший ход его психического развития. С их точки зрения, привязанность является одной из основных систем поведения, которая имеет биологическую природу и обладает видовой специфичностью. Несмотря на существующие исторические, культурные, национальные и индивидуальные различия, можно выделить процессы, общие для человека как биологического вида в целом. Привязанность, как система поведения, сформировалась в процессе естественного отбора, поскольку способствовала выживанию вида.

 

Согласно Дж. Боулби, привязанность младенца проявляется в трех феноменах:

♦ мать или другой объект привязанности лучше, чем любой другой человек, может успокоить ребенка;

♦ ребенок предпочитает играть с объектом привязанности, а когда огорчен или расстроен — именно у него чаще всего ищет утешения;

♦ в присутствии объекта привязанности дети чувствуют себя уверенней, спокойней, не так боятся.



 

Выше мы писали о том, что для полноценного развития ребенка важны оба родителя — и мать, и отец, поскольку каждый из них играет особую, незаменимую роль в его развитии. Однако для формирования привязанности принципиально важна именно материнская роль. Почему именно мать лучше всего обеспечивает формирование у ребенка устойчивой привязанности? Этот вопрос давно интересовал исследователей. Были предприняты многочисленные попытки найти замену матери в тех случаях, когда по каким-то причинам ребенок ее теряет, и все они оказались не слишком успешными. Современные исследования с использованием замедленной киносъемки, компьютерного анализа микродвижений позволили воочию увидеть, что самое простое взаимодействие матери и ребенка — кормление, укачивание, пеленание, купание — это сложнейший «танец», в котором на подчас даже незаметные при обычном наблюдении движения ребенка мать реагирует своим столь же незаметным, но при этом точным движением. Такая возможность единственно правильным образом постоянно отвечать на сигналы, импульсы, посылаемые ребенком, причем отвечать интуитивно, импульсивно, неосознанно является совершенно необходимым условием формирования привязанности. Важную роль в этом процессе играет согласование, «сонастройка» ритмов жизнедеятельности, поведения матери и ребенка.

 

Приведем пример такого синхронного взаимодействия, описанного Э. Троник. Это взаимодействие разворачивалось во время игры матери со своим малышом в прятки: «Младенец резко отворачивается в тот момент, когда игра достигает пика интенсивности, и начинает сосать палец и смотреть в пространство с мрачной миной на лице. Мать прекращает играть и присаживается к нему, наблюдая. Через несколько секунд младенец вновь поворачивается к ней с приглашающим выражением лица. Мать пододвигается ближе, улыбается и говорит преувеличенно высоким голосом: “С возвращением!” В ответ ребенок улыбается и гулит. После того как они прекращают ворковать, младенец вновь засовывает в рот палец и смотрит в сторону. Мама опять ждет. Вскоре младенец поворачивается к ней, и они приветствуют друг друга широкими улыбками» (цитир. по: Д. Шэффер, 2003, с. 573).




 

Известные отечественные исследователи младенческого возраста Н. Н. Авдеева и С. Ю. Мещерякова, обсуждая проблемы взаимодействия в диаде «мать – ребенок», пишут: «Синхронизация поведения взаимодействующих членов пары составляет, по-видимому, важнейший факт психологии младенчества, установленный в последние годы. Для чего же нужны столь сложные способности и возможности ребенка, если он ведет, казалось бы, весьма “простой образ жизни”? Крупный специалист по детской психологии М. И. Лисина так ответила на этот вопрос: природа, как известно, не бывает расточительна, следовательно, все, чем располагает ребенок, необходимо ему для выживания. Младенец не может существовать без взрослого. Поэтому ребенок должен располагать возможностями установить с ним контакт, вступить во взаимодействие…» (1991, с. 25).

Подчеркнем еще раз, что в таком общении важна не только и не столько его длительность, сколько эмоциональная теплота и умение точно откликаться на сигналы, подаваемые младенцем.

 

Шэффер и Эмерсон (1997) установили, что привязанность формируется к тому человеку, который оказывается наиболее отзывчивым к потребностям ребенка, причем это не обязательно тот, кто в основном ухаживает за ребенком и проводит с ним больше времени. Если этот человек проявляет безразличие и равнодушие к ребенку, ухаживает за ним, не обращая внимания на подаваемые им сигналы, то привязанность может не сформироваться. У ребенка скорее может развиться привязанность к такому человеку, которого он видит реже, непродолжительное время, но который обязательно отзывается на его сигналы и общается с ним.

Типы привязанности

 

Сегодня в психологии принято выделять четыре типа привязанности. Три из них были впервые описаны М. Эйнсуорт, а четвертый был добавлен позже. Эти типы привязанности были выделены в разработанном М. Эйнсуорт тесте «Незнакомая ситуация» (табл. 1.1).

Эксперимент состоит из восьми трехминутных серий, во время которых психолог наблюдает и фиксирует поведение малыша в присутствии разных взрослых и в одиночестве. Процедура эксперимента отражена в таблице, в которой мы использовали материалы, представленные в книгах Г. Крайг, Д. Бокум (2004, с. 286), Н. Ньюкомб (2002, с. 199).

 

Эксперимент позволил выделить две основные категории привязанности — надежную и ненадежную — и охарактеризовать ее типы.

I. 1. Надежная, или прочная, привязанность — поведение таких детей в эксперименте характеризуется следующим образом: ребенок положительно реагирует на появление незнакомого человека; он расстраивается, когда мать уходит, а потом радуется ее возвращению, она может легко его утешить. Среди детей до года, живущих в нормальных условиях, надежную привязанность, как правило, имеют до 65—70%.

 

II. Ненадежная привязанность отражает наличие у ребенка переживания ненадежности окружающего и собственной уязвимости. Эта категория привязанности представлена следующими типами:

2. Избегающий тип — когда родитель покидает комнату, дети, как правило, не протестуют и спокойно продолжают игру.

3. Амбивалентный тип — дети тяжело переживают уход родителя, а когда он возвращается, ведут себя двойственно: то льнут к нему, то отталкивают.

4. Дезорганизованный тип — в поведении таких детей наблюдаются элементы привязанности и по избегающему, и по амбивалентному типу; кроме того иногда в их поведении проявлялись страх и смятение.

 

Дальнейшие исследования позволили добавить еще один тип ненадежной привязанности.

5. Контролирующее поведение — в этом случае наблюдается инверсия ролей, когда ребенок берет на себя исполнение функций взрослого. Такая инверсия может выражаться в форме деспотических требований со стороны ребенка или, напротив, в его преувеличенной озабоченности благополучием близкого взрослого.

 

Одно из исследований М. Эйнсуорт состояло в длительном наблюдении за отношениями между матерями и детьми в течение шести месяцев (до тех пор пока ребенку не исполнялся один год). Эти наблюдения позволили зафиксировать стиль материнской заботы, а проведение с годовалым ребенком теста «Незнакомая ситуация» давало возможность диагностировать тип привязанности. В результате было показано, что у отзывчивых матерей, внимательных к потребностям и запросам ребенка, дети характеризовались устойчивой, надежной привязанностью. У тех матерей, которые заботились о детях «по настроению», — то проявляя бурную любовь, то холодно отвергая их, дети имели ненадежную привязанность. Такое поведение часто характеризует стиль воспитания в семьях алкоголиков, когда непредсказуемость для ребенка родительского поведения является главной причиной расстройств личности и поведения ребенка.

 

Было показано также, что ненадежная привязанность возникает и в тех случаях, когда матери чрезмерно навязчивы в общении с ребенком (постоянно его тормошат, ласкают, играют, не будучи чувствительны к его действительным запросам, и тогда, когда ребенок постоянно отвергается матерью).

Исследований контролирующего поведения сравнительно немного, но имеющиеся данные позволяют полагать, что оно характерно для детей, родители которых прибегают к физическому наказанию.

 

Многочисленные исследования, включая лонгитюдные, свидетельствуют о высокой прогностической ценности характеристики типа привязанности.

 

В табл. 1.2 представлены итоги многочисленных современных исследований привязанностей, не ограничивающихся данными теста «Незнакомая ситуация». Таблица заимствована нами из книги Ч. Вернара и П. Кериг (2004).

 

Надежную привязанность можно рассматривать как конкретизацию, выявляемую в том числе и экспериментально, того глубинного фактора личностного развития, появляющегося у ребенка к концу первого года жизни, которое Э. Эриксон назвал базисным доверием к миру.

Соответственно, разные типы ненадежной привязанности — проявления базисного недоверия.

 

Но прежде чем обратиться к рассмотрению этой проблемы, обратимся к проблеме природных, генетических оснований детско-родительских отношений.

 

Материнский инстинкт

 

Наличие материнского инстинкта у животных — факт бесспорный. Его изучению посвящено огромное число научных работ. Особый интерес представляют исследования по проблеме «пускового механизма» этого инстинкта. Было установлено, что для «запуска» генетической программы материнства большое значение имеет критическое время между моментом рождения детеныша и первым его предъявлением матери. Например, овцы принимают своих ягнят только в том случае, если получают их в течение 12 часов после родов. Но если ягнят отнимают даже на первые 2—3 часа, материнское поведение уже частично нарушается. Нарушения нарастают с увеличением продолжительности периода сепарации, вплоть до указанных 12 часов, после чего следует отказ от детенышей. Подобное поведение ученые наблюдали не только у овец, но и у многих других животных.

 

Некоторые авторы интерпретируют как нарушение генетической программы и результаты наблюдений за материнским поведением у людей: Опишем следующий эксперимент, проведенный с двумя группами матерей. В первую входили ранее не рожавшие женщины, во вторую — имевшие уже 1—3 детей. Каждая из этих групп в свою очередь была разделена на две подгруппы — А и Б. В подгруппах А у матерей забирали только что родившихся младенцев на первые 24 часа (как это было принято во многих родильных домах). В подгруппах Б ребенок с момента рождения оставался с матерью. В основе исследования лежала гипотеза о том, что, во-первых, существует генетическая программа, в которой «заложено» предписание держать младенца на левой руке, приближая его тем самым к сердцу матери — источнику звука, знакомого ребенку по внутриутробной жизни; а во-вторых, что «запуск» программы осуществляется в определенный период после родов — в первые 24 часа.

Результаты выявили следующее. Все без исключения матери, которые уже имели детей, вне зависимости от того, отнимали новорожденного на 24 часа или нет, всегда брали его на левую руку. У женщин, родивших первого ребенка, картина была иная. Привычка держать младенца только на левой руке спонтанно возникла лишь в подгруппе Б — у тех, кто не был разлучен с ребенком. В подгруппе А такой привычки не возникло. Отсюда исследователями был сделан вывод, что в «запуске» материнского инстинкта существует определенный критический период, в котором первые 24 часа имеют наиболее важное значение.

 

Заметим, что психологи во всем мире не устают призывать к тому, чтобы в практике родильных домов учитывались эти и близкие к ним данные, чтобы традиционно почитаемые правила санитарии и гигиены не заслоняли тонких механизмов возникновения связей между матерью и ребенком. Эту практику осуждал еще Р. Шпиц: «Быстро возрастающая дистанция между ребенком и матерью достигла в нынешнем веке кульминации, когда ребенка на первую неделю жизни изолируют в специальной больничной палате, — это сравнительно новое изобретение западной культуры не насчитывает еще и ста лет. Его ввели, опять же ссылаясь на необходимость уберечь новорожденного от инфекции. Однако пора задать себе вопрос, не навлекаем ли мы на новорожденного гораздо большую опасность, нежели гипотетическая угроза инфекции, когда лишаем его жизненно важных стимулов, предусмотренных природой для всех млекопитающих» (2000, с. 220).

 

Лишь по прошествии полувека в родильных домах стали отказываться от этой практики. Может быть, есть, пусть самая малая, вероятность того, что какая-то часть матерей, бросающих своих детей, не сделали бы такого шага, если бы ребенка оставляли с ними в столь психологически (или биологически, что в конце концов не так уж и принципиально) важные первые 24 часа.

Своеобразным подтверждением силы материнского инстинкта служат многочисленные наблюдения за поведением так называемых «суррогатных матерей». Практика суррогатного материнства зародилась в 80-х годах XX века, когда стало возможным искусственно оплодотворенную яйцеклетку одной женщины имплантировать в матку другой. Суррогатная мать за деньги, как правило, достаточно большие, вынашивает генетически чужого ребенка. Она идет на это сознательно, по собственному выбору, подписывает контракт, в котором четко оговорено, что после рождения ребенка она передает его генетической матери и не может видеться с ним. В противном случае она не только не получает обещанных денег, но и платит значительную неустойку. Во время беременности многие суррогатные матери не испытывают особой любви к ребенку, которого они вынашивают (это проявляется в нарушении режима, курении и т. п.). Однако даже такие суррогатные матери очень часто не могут преодолеть сильнейшего чувства материнской любви, которое возникает сразу после рождения в эти критические 24 часа.

 

В «запуске» врожденного материнского инстинкта помимо критического времени определенную роль играет внешний облик объекта материнской любви. Можно выделить такие черты внешности — они оказываются общими у человеческого детеныша и у детенышей многих животных (медвежат, котят, щенят и т. п.), — которые автоматически вызывают у взрослого прилив нежности, желание приласкать малыша. Совокупность этих черт описывают так: голова должна характеризоваться вместительной черепной коробкой и значительным относительным уменьшением лицевой части черепа, непосредственно под глазами — жирные щеки; конечности — короткие и широкие; тело напоминает в меру эластичный, наполовину надутый футбольный мяч; движения неуклюжи; наконец, все существо должно быть небольшим и напоминать нечто в миниатюре. Достаточно одной такой «детской» черты, чтобы вызвать соответствующую реакцию взрослого. Похоже, это хорошо знают художники, создающие мультфильмы или разрабатывающие детские игрушки: они наделяют свои произведения круглыми щечками, пухлыми лапками и т. п., безошибочно вызывая ту зрительскую или покупательскую реакцию, на которую рассчитывали.

 

Что же касается ученых, то для них наличие у младенца жировых подушечек на щеках — предмет серьезных научных дискуссий. Сторонники одной из теорий полагают, что подушечки помогают ребенку при сосании. Другие исследователи, апеллируя к длинной, вытянутой морде шимпанзе, не препятствующей сосанию, выдвигают гипотезу, что единственным смыслом круглых младенческих щечек является воздействие на врожденные пусковые механизмы материнского инстинкта у взрослого человека.

 

Не может быть обойден вниманием интерес ученых и к другой черте детского облика. Процитируем австрийского этолога и писателя К. Лоренца: «Очень важным компонентом являются и тактильные раздражители — округленность задней части ребенка, которую вы постоянно ощущаете, когда держите его на руках, поэтому обезьяны, которые от природы лишены этого качества, вызывают явное отвращение. Когда вы видите шимпанзе и молодого гориллу, восседающих рядом (следует сказать, что горилла — животное, обитающее на самой почве, и поэтому у него развитая gluteus maximus1), то тут же приходите к заключению, что горилла несравненно милее, чем шимпанзе, который лишен такого “преимущества”» (Развитие ребенка, 1968, с. 185).

Проявление материнского инстинкта включает самые разные элементы, которые в обычной жизни даже не замечаются. Примером этого может служить то, как мать или другие близкие взрослые разговаривают с новорожденными и младенцами.

Американским психологом Е. Ньюпорт было проведено интересное исследование. Автор записывал, как взрослые, говорящие на разных языках и принадлежащие к разным культурам, общаются с младенцем. Обнаружилось, что независимо от культуры и языка почти все родители для общения с маленькими детьми используют высокий, «поющий» голос. Автор интерпретирует данный факт, как доказательство генетической обусловленности этой формы проявления материнского поведения, необходимого для нормального взаимодействия ребенка в этот период.

 

Мы привели, если угодно, самые крайние биологизаторские представления о возникновении ранней связи «мать – ребенок». Нам бы здесь не хотелось ни опровергать изложенную позицию, ни вставать на ее защиту, потому что это сложный, тонкий и на сегодняшний день по существу не имеющий однозначного решения вопрос соотношения биологического и социального. Но непреодолимую силу связи, которая может возникнуть в самые первые часы после рождения ребенка, важность первого взгляда на него, первого прикосновения к нему интуитивно знают даже те матери, которые решают бросить ребенка. Именно поэтому они стараются при возможности буквально в первые часы после родов убежать из родильного дома или как-то еще отделаться от ребенка, отказываются его кормить и даже смотреть на него.

 

Обсуждая проблему биологических предпосылок возникновения связи между матерью и ребенком, следует заметить, что она возникает благодаря не только материнским инстинктам, но и инстинктам детеныша, в возникновении которых также прослеживаются определенные закономерности.

 

Импринтинг

 

Специалисты, исследующие психологию и поведение животных, — зоопсихологи и этологи — провели массу остроумных опытов, для того чтобы понять отношения матери и детеныша. Многие из этих экспериментов стали просто классическими и как легенды кочуют из книги в книгу, пересказываются на лекциях, входят в научный и даже бытовой фольклор. Мы не могли отказать себе в удовольствии присоединиться к общей традиции.

 

Всякий человек имел немало возможностей убедиться в самом факте привязанности маленьких животных, птенцов к своим родителям. Видел, например, утят, плывущих за мамой-уткой, щенят, играющих около мамы-собаки. Но ученых интересовало, что лежит в основе этой привязанности.

Самый простой ответ — зов крови, родная кровь и т. п. Эта гипотеза, однако, опровергается и многочисленными наблюдениями, когда собака выращивает котят, курица — утят, и экспериментами на так называемый импринтинг. В переводе с английского этот термин «импринтинг» значит «отпечаток», «штамп», «запечатление».

 

Первооткрывателем механизма импринтинга стал К. Лоренц. Открытие Лоренца по существу перевернуло представления о кровных связях, которые якобы лежат в привязанности животных, птиц к своим родителям. Для понимания сути импринтинга опишем несколько экспериментов. В одном из них только что вылупившихся утят подсаживали к чучелу утки, изготовленному из папье-маше. Как только искусственная утка начинала скользить по специально проложенным рельсам и при этом издавать звуки, ничего общего не имевшие со звуками, которыми обычно живая утка зовет своих утят, утята — участники эксперимента — устремлялись за ней, как обычные утята следуют за своей обычной мамой-уткой. Затем был проведен критический опыт. Утят помещали одновременно между двумя матерями — настоящей и искусственной. Первая заходила в воду и подавала характерные призывные звуковые сигналы. Искусственная мать начинала в это же время двигаться по рельсам. Кого же в этой ситуации предпочли утята? Оказывается — искусственную мать, которая их не кормила, которая издавала «неправильные» звуки и которая только тем выгодно отличалась от настоящей мамы-утки, что первая попалась на глаза утятам и что именно ее образ запечатлелся в нервной системе утят в виде реакции следования.

 

В других экспериментах не понадобилась и модель утки. Ее с легкостью могли заменить любые движущиеся предметы — воздушные шарики, мячики, кубики. Приведем пример К. Лоренца. «Одно из проявлений действия врожденного пускового механизма у только что вылупившегося из яйца гусенка из породы дикого гуся — действия по следованию за матерью — соответствует исключительно широкому диапазону пусковых раздражителей. Любой объект (величина которого находится где-то в промежутке между размерами курицы бентамки и большой весельной лодкой), который двигается и производит шумы, характеризующиеся весьма разнообразной высотой тона, может вызвать подобный ответ гусенка. Если человек передвигается и разговаривает в присутствии такого маленького гусенка, последний посмотрит на него очень внимательно, выразит ему свое расположение и после нескольких повторений будет без всякого дальнейшего обусловливания следовать за ним, как он обычно следует за матерью. Очевидно, что такая комбинация простого врожденного пускового механизма и соответствующего обусловливания является эффективной в естественных условиях. Те случаи, когда мать-гусыня оказывается не первым двигающимся и издающим звуки объектом, воспринимаемым гусенком, являются, конечно, настолько редкими, что их нет смысла принимать в расчет» (Развитие ребенка, 1968, с. 108—109).

 

Связь, возникающая посредством импринтинга, чрезвычайно устойчива во времени — она сохраняется на протяжении всей жизни птиц и животных. В одном из экспериментов группе утят предъявлялся движущийся красный кубик, а другой группе — желтый. Затем обе эти группы объединили и воспитывали в общей стайке без всяких мам. Когда по истечении значительного периода времени уже взрослым уткам, выросшим из этих утят, вновь предъявили красный и желтый кубики, то стайка мгновенно разделилась на две части, одна из которых пошла за красным, а другая — за желтым.

Сам Лоренц неоднократно с блеском исполнял роль матери гусят, утят, цыплят и других птиц. Весь мир обошли смешные фотографии и кинокадры, запечатлевшие его плывущим по озеру во главе стайки утят, идущим с ними по лугу и т. д.

 

Возникающая связь с матерью настолько сильна, что ее практически не удается разрушить. Были проведены такие опыты. Утятам вместо мамы посредством импринтинга был подставлен макет утки. Затем каждый раз, когда утята приближались к макету, их били током; в другом варианте этот макет испускал струю воздуха, болезненную и неприятную для утят. Выяснилось, что, сколько бы ни повторялись подобные опыты, птенцы не только не переставали следовать за макетом (что можно было бы ожидать по всем законам выработки условного рефлекса), но привязывались к своей подставной матери еще больше.

Этот факт объясняют по-разному. Например, американский ученый Д. Кинг считает, что какие-то свойства матери вызывают у детеныша чувство удовольствия, которое способно смягчить или даже устранить отрицательные эмоции. Именно поэтому, испытывая страх, боль, он ищет защиты у матери. Другую интерпретацию подобным фактам дает Дж. Боулби. Он исходит из того, что у большинства детенышей млекопитающих и птиц существует врожденная потребность к прямому контакту со взрослой особью (обычно матерью). Основу этой потребности составляет страх незнакомого и непривычного, заставляющий детенышей стремиться к знакомому объекту, каковым обычно выступает мать. Эта инстинктивная реакция в высшей степени целесообразна для выживания. Сила этой реакции настолько велика, что она проявляется даже тогда, когда угроза исходит от самих родителей (как в случае с «плохой» мамой-уткой, которая пугала утят резкой струей воздуха). Существует точка зрения, что именно так понимаемый механизм стремления искать защиты у знакомого, пусть и пугающего объекта лежит в основе так называемого «стокгольмского синдрома», когда заложники испытывают своеобразную привязанность к захватившим их террористам.

Таким образом, мы видим, что существуют какие-то, возможно, даже врожденные механизмы, которые на сегодняшний день трактуются по-разному, но которые принципиально не дают возможности выработать условный рефлекс на основе связи неприятных переживаний и образа матери.

Существует известная проблема распространения выводов, полученных в ходе опытов с животными и наблюдениями за ними, на человека, на человеческие отношения ребенка и матери. Но приведенные выше эксперименты невольно приходят на ум, когда видишь несчастных детей, страдающих от жестоких матерей, каковыми нередко и бывают женщины, лишенные родительских прав. Детей в семье часто бьют, оставляют без еды, на холоде, но все равно они стремятся к таким матерям, в такой дом. Возможно, это происходит именно потому, что дети связывают свои невзгоды с чем угодно, но не с матерью и защиту от жизненных невзгод они также не умеют найти ни в ком другом, кроме как в матери, вопреки всему жизненному опыту.

 

 

Обобщение многочисленных экспериментов на импринтинг привело ученых к следующим выводам:

♦ импринтинг возникает в очень короткий и совершенно определенный для каждого вида период раннего онтогенеза;

♦ импринтинг не обладает свойством обратимости, т. е. впервые запечатленная «мать» в дальнейшем не может быть заменена на другую;

♦ импринтинг возникает вне зависимости от того, будет стимульная ситуация связана с какой-либо функцией организма или нет (скажем, будет ли искусственная мама кормить птенца).

 

Период возникновения импринтинга для разных животных и птиц различен. Скажем, у собак он считается равным примерно семи неделям. Поэтому опытные собаководы советуют приобретать щенков именно до этого срока. Только так может сформироваться тесная связь между собакой и ее хозяином.

Значимость явления импринтинга для животного мира, универсальность проявляющегося в нем биологического механизма заставляют исследователей обратиться к анализу вопроса о существовании аналогичного или заменяющего его механизма у человека.

 











формирование, виды и признаки патологии

Привязанность — это чувство близости, возникающее в ответ на глубокую симпатию, влюбленность, преданность кому-либо или чему-либо.  Сначала она возникает у младенца к матери, а позднее начинает проявляться к людям, его окружающим. При нарушении этого процесса у взрослого человека развивается антисоциальное расстройство личности, поскольку он не испытывает привязанности к людям. При этом чувство может носить негативный окрас — когда человек к кому-то привязывается очень сильно, он ведет себя неадекватно.

Опасность привязанности

В психологии выделяют несколько видов привязанности:

  1. Безопасная. Развивается между матерью и ребенком. Является основой правильного и здорового формирования личности. При доброжелательном отношении родителей малыш чувствует себя в безопасности. Он спокоен, радостен, счастлив, уравновешен. Будучи взрослым, человек легче адаптируется в социуме и находит себе родственную душу, которой можно доверять так же, как и родителям.
  2. Избегающая. Развивается при неблагоприятной семейной обстановке, когда ребенок не чувствует с родителями эмоциональной связи, не ощущает поддержки и испытывает дефицит внимания. Ребенок становится беспокойным, тревожным, назойливым. Во взрослом возрасте такой человек имеет неадекватную самооценку, сильно зависит от мнения окружающих, недооценивает близкие отношения, не способен отличить истинное отношение к себе от лживого поведения.
  3. Дезорганизованная. Формируется в результате подавления, запугивания детей. Ребенок становится агрессивным, неуправляемым, подавленным, неуверенным в себе. Будучи взрослым, тяжело выстраивает отношения с окружающими, проявляет недоверчивость, подозрительность, болезненную ревность.

Что такое привязанность

Таким образом, опасность для человека представляет избегающая и дезорганизационная привязанность. Предпосылкой для их формирования являются неправильные отношения между родителями и детьми. Чувство привязанности у человека должно быть, поскольку чрезмерная подозрительность и недоверие отпугивают близких, мешают выстраивать дружескую, любовную и интимную связь. При этом болезненная привязанность мешает нормальным взаимоотношениям, требует корректировки поведения, а в тяжелых случаях и лечения.

Разновидности состояния

Психологическая привязанность бывает здоровой и больной. Первый тип — условная эмоциональная близкая связь, которая прекращается, если отношения становятся неактуальными. Сюда можно отнести чувство теплоты и нежности между парнем и девушкой, прекращение связи после расставания. Проходит любовь, пара прекращает отношения, начиная новую жизнь. Когда привязанность делает человека несвободным, приносит боль и страдания, чувство превращается в невротическую болезнь, с которой нужно бороться. В этом случае даже сама мысль об отсутствии предмета привязанности причиняет боль, реальное его отсутствие вызывает страх, страдание, душевную ломку. Привязанность постепенно превращается в нездоровую зависимость, от которой тяжело избавиться.

Надежная

Устойчивую эмоциональную связь между людьми впервые описал Джон Боулби. Суть теории заключается в том, что человек привязывается к тому, кто проявляет по отношению к нему заботу, тепло, любовь. Формируется надежный тип с детства, когда ребенок спокойно играет с детьми, игрушками, но периодически проверяет, где находится мама. Во взрослом возрасте этот вид взаимоотношений превращается в привязанность к любимому человеку. Мужчина дорожит женщиной, испытывает к ней глубокие чувства, но допускает ее временное отсутствие. Когда отношения портятся, и пара расходится, каждый начинает жить своей жизнью.

Удаленная

Когда близкие люди разлучаются, появляется чувство пустоты, одиночества, скуки. Это нормальное явление, если любимые скучают и ждут встречи. Проблема возникает, когда человек, лишенный предмета привязанности, начинает паниковать, проявляет беспомощность, навязчивость, не может нормально жить и выполнять возложенные на него обязанности.

Тревожная

Тревожная привязанность

Выделяют 2 типа привязанности: тревожно-устойчивую и тревожно-избегающую. В первом случае человек испытывает дискомфорт, когда теряется из вида предмет обожания, во втором — проявляет эмоциональную лабильность, никак не реагирует на отсутствие либо долгожданную встречу. Человек демонстративно игнорирует, хотя на самом деле испытывает потребность в объекте привязанности. Этот тип поведения присутствует у детей, которых бросила мама, а потом вернулась, и взрослых, когда избранник или избранница совершает ошибки, а затем пытается помириться.

Невротическая

Рассматривается как патологическое нарушение психики. Ребенок не может отпустить мать, ни на шаг от нее не отходит. Возлюбленный находится «на коротком поводке», девушка не может общаться с другими мужчинами из-за чрезмерной ревности избранника. Признаки невротической привязанности:

  1. Отрицание других вариантов отношений: «Без него нет жизни», «Без нее жизнь утратит смысл».
  2. Постоянно вместе. Девушка не отпускает парня к друзьям, мужчина не позволяет женщине самостоятельно ходить по магазинам.
  3. Неконтролируемая ревность на ровном месте без малейшего повода.
  4. Навязчивые желания: «Мне надо, чтобы меня любили больше жизни».
  5. Жадность. Невротический тип любви отличается ненасытностью. Хочется всего и побольше.
  6. Страх быть отверженным. Больному человеку нельзя отказать. Звонок без ответа либо отказ от запланированной встречи превращается в настоящую трагедию. Мысль о завершении отношений приносит нереальные душевные страдания, а случись это на самом деле, последуют угрозы о самоубийстве.
  7. Самообман. Человек придумывает себе объект любви и даже не подозревает, что не умеет по-настоящему любить. Невротик живет иллюзией, не может принять истинное положение вещей.
  8. Попытки вызвать жалость. Зависимый человек терпит унижения, но расставить все точки над «i» не может. Он делает все, чтобы его пожалели, ведь он страдает, испытывает боль.

Избавиться от невротической привязанности самостоятельно практически невозможно, требуется помощь специалистов или близких людей, которые понимают ситуацию.

Как распознать

Привязанность — состояние, когда тянет к определенному человеку, хочется с ним быть, видеть его, чувствовать.  Психическое нарушение можно определить по нескольким признакам.

Сильное влечение

Человек испытывает болезненное влечение, которое мешает нормально жить и ему, и партнеру. Старается ограничить свободу избранника или избранницы правдами и неправдами, только чтобы объект вожделения был рядом. Мысль о расставании приводит к глубокой депрессии. Влечение настолько сильное, что человек готов буквально на все. Он терпит унижения, оскорбления, прощает серьезные ошибки, закрывает на многое глаза.

Навязчивая привязанность

Повышенное беспокойство

Проявляется наряду с заниженной самооценкой. Беспокойство возникает по любому поводу, когда партнер рядом или отсутствует. Кажется, что он остыл, не испытывает прежних чувств, недостаточно оказывает внимания. Угнетенное состояние, нервозность, повышенное беспокойство проявляется, когда второй половинки нет рядом. Кажется, что избранник или избранница с кем-то другим.

Зависимость от партнера

Психологи выделяют здоровую и патологическую зависимость. Все взаимоотношения между мужчиной и женщиной созависимые. Каждый получает что-то и отдает взамен. Нездоровая зависимость от партнера — это состояние, когда один партнер позволяет себе многое, а другой прощает, поскольку не представляет жизни без него. Зависимый партнер никогда не чувствует себя счастливым и спокойным. Он всегда старается угодить, переживает, правильно ли сделал, не обидел ли ненароком. Напряженное эмоциональное состояние приводит к нервному напряжению, эмоциональному истощению.

Последствия

Здоровая привязанность помогает человеку адаптироваться к социуму. Когда личность умеет доверять, она открыта для общения и взаимоотношений, быстро налаживает контакт, заводит дружбу, завязывает роман. При этом легко отказывается от предмета вожделения, когда связь становится непродуктивной. Иными словами, легко прощается с другом, который предал однажды, или избранником, не оправдавшим доверие.

Патологическая привязанность, наоборот, мешает строить отношения. Человек не умеет доверять, любить и принимать любовь. Живет в иллюзиях, неправильно воспринимает ситуацию, сильно привязывается к тому, кто хоть немножко проявил внимания, не может расстаться с тираном, когда отношения заходят в тупик. Зачастую связь с нездоровым человеком оказывает негативное воздействие на обоих партнеров. Первый не получает того, чего хочет, а второй устает от постоянных преследований, претензий, неоправданной ревности.

Главные признаки человека, склонного к патологической привязанности, — быстрое сближение, навязчивость, идеализация партнера и отношений, потребность в авторитете, озабоченность, неуверенность в себе. С таким избранником либо избранницей сложно строить отношения, трудно что-то изменить.

Типы привязанности, Психология – Гештальт Клуб

Типы привязанности были впервые исследованы и описаны в конце
1960 годов американо-канадским психологом Мэри Эйнсворт в ходе
эксперимента «Незнакомая ситуация».

В течение 72 часов исследователи наблюдали за мамами и детьми
первого года жизни у них дома, обращая особое внимание на стиль
взаимодействия в системе мать-дитя. Затем в возрасте 12 месяцев их
приглашали в лабораторию, где за детками наблюдали в ситуации
разделения с мамой (мама и малыш заходили в комнату, где уже
находился незнакомец, мама начинала играть с малышом, а потом
выходила, на последнем этапе малыш вообще оставался в комнате
один).

М. Эйнсворт выделила несколько типов реакции малышей.

1. Безопасная (надежная) привязанность. 

Выражается в том, что с мамой ребенку хорошо, поскольку она чутко
реагирует на его потребности и удовлетворяет их. Если мама уходит,
малыш беспокоится, расстраивается, но потом достаточно легко
отвлекается на игрушки и интересные занятия. Когда же мама
возвращается – он кидается к ней на руки, быстро успокаивается, а
затем продолжает свои дела. Это говорит о сильной потребности в
близости с ней. Считается и подтверждается жизнью, что детки с
«безопасной привязанностью» более активны, открыты, самостоятельны,
интеллектуально развиты и верят в свои силы. Ведь у них
вырабатывается чувство, что они защищены, у них есть надежный тыл
(«надежная база» – по выражению М. Эйнсворт). Они уверены в
постоянстве и доступности родителя, поэтому могут расслабиться и
исследовать окружающий мир.

Наиболее важный фактор для формирования надежной привязанности –
эмоциональная доступность мамы, ее сензитивность, способность
откликаться на сигналы малыша, устанавливать с ним зрительный
контакт, синхронизировать действия, вести диалог. Большое значение
имеют также личные качества мамы – уверенность в себе и
правильности собственных действий (и способность не терять эту
уверенность в трудных ситуациях), доверие к себе и людям, умение
регулировать свое состояние, расставлять приоритеты, выстраивать
отношения.

2. Амбивалентная (сопротивляющаяся)
привязанность. 

Выражается в том, что даже в присутствии мамы малыш тревожен и не
уверен в себе. Когда мама уходит, эта тревога повышается еще
больше. Когда мама возвращается, малыш бежит к ней, но не для того,
чтобы обнять, а чтобы выразить свою обиду – укусить, ударить.
Поведение таких детишек все время двойственно. Они одновременно и
отчаянно добиваются контакта, и сопротивляются ему. То ластятся, то
сердито отталкивают родителя и сами страдают от этого. Такой тип
привязанности формируется на фоне напряженности,
непоследовательности, непредсказуемости мамы, которая то чрезмерно
внимательна к ребенку, то игнорирует, то взрывается и обижает его,
делая и то, и другое, и третье в зависимости от своего настроения,
лишая тем самым ребенка возможности понять, можно ли на нее
положиться, будет ли она рядом, если понадобится?

Взрослея, «амбивалентные» детки сохраняют внутреннюю тревожность и
зависимость. Часто они чувствуют себя одинокими, никому ненужными.
А иногда неосознанно «цепляют» родителей, стараясь раздражить их и
спровоцировать на наказания, чтобы быть в центре внимания.

3. Избегающая привязанность. 

Выражается в том, что такие малыши выглядят очень уверенными и
самостоятельными, но при этом их контакты с мамой редки, они их
даже избегают. На уход и приход мамы они вообще никак не реагируют,
оказываясь у нее на руках, отстраняются, как бы отрицая какие-либо
чувства к ней. Эта безразличная, сдержанная, даже отвергающая
манера («мне никто не нужен») – на самом деле способ защитить себя,
попытка забыть о своей потребности в матери, которая – как
выясняется – неотзывчива, нечувствительна и скупа на проявления
любви. Мамы «избегающих» деток, как правило, редко берут их на
руки, не выражают эмоций, часто оставляют на попечение других
людей, активно вмешиваются в игры, говоря «что нужно» и «как
правильно».

Вырастая, такие дети стремятся эмоционально отгородиться от
«ранящего» мира, не могут поверить другим настолько, чтобы
установить с ними близкие, доверительные отношения. Внешне они
выглядят подчеркнуто независимыми, даже самонадеянными, однако
глубоко внутри сильно неуверенны в себе. Их «черствость»,
эмоциональная недоступность, критичность, установка «никому нельзя
доверять», неумение сострадать, раскрыться даже перед самыми
близкими людьми – все та же защита, уходящая корнями в раннее
детство. Они ведут себя так для того, чтобы никогда больше не
испытывать запредельную боль отвержения.

4. Дезорганизованная привязанность. 

Ее еще называют «выжженная душа». Этот тип не был описан у
Эйнсворт. Выражается в том, что при уходе матери ребенок застывает,
а при ее возвращении убегает от нее. «Дезорганизованный» тип
отношений характерен для детей, которых систематически бьют, над
которыми издеваются. В таких семьях часто встречается крайне
жёсткий, даже жестокий отец и слабая мать, неспособная защитить
ребёнка. Либо такие дети растут у депрессивных матерей, которые
большую часть времени вообще никак не реагируют на ребенка, а когда
реагируют – то агрессивно. Детям с этим типом привязанности
свойственны хаотические, непредсказуемые эмоции и реакции.

5. Симбиотическая привязанность (смешанный
тип).

Такие детки не отпускают мам от себя ни на шаг, постоянно
привлекают к себе их внимание, проверяют включенность, заглядывают
в глаза («а ты точно-точно меня любишь?»), очень болезненно
реагируют на то, что мама отворачивается от них, общается с кем-то
еще.

Симбиотическая привязанность формируется, как правило, в семьях с
очень тревожными мамами, которые ориентируются на некие
«правильные» представления о воспитании, стараются избежать ошибок
и уверены в небезопасности окружающего мира. У них самих очень
сильная сепарационная тревога и необходимость в постоянном
подтверждении: только со мной моему малышу будет хорошо. Однако при
этом на потребности ребенка они отвечают лишь при прямом зрительном
контакте и выраженных сигналах в виде, например, плача. Дети у
таких мам тоже вырастают тревожными. Им трудно отделиться от мамы и
понять, кто они на самом деле.

Что здесь еще хотелось бы отметить? Сформированный в младенчестве
тип привязанности – не вечный, он динамичен и может меняться в
зависимости от различных факторов. Например, заботливая бабушка,
внимательная, неравнодушная няня способны «развернуть» ребенка с
избегающей привязанностью, дав ему опыт безопасной близости,
доступности и тепла. И наоборот, надежный тип привязанности может
по мере взросления ребенка приобретать черты амбивалентной или
избегающей из-за травматичной разлуки с мамой, конфликтов в семье,
разводов, многочисленных переездов или утраты близких
родственников.

Тем не менее, это та основа, на которой затем происходит дальнейшее
развитие психических процессов и личности ребенка.

Как я уже говорила, мы переносим сложившуюся модель привязанности
на отношения с другими людьми. Т.е. чему научились в детстве, с тем
и живем, то и воссоздаем – с партнерами, друзьями, детьми.

Теория привязанности: мифы и заблуждения

На волне интереса к теории привязанности важно не увлечься и не ожидать от теории того, чего она не обещает и обещать не может. Например, теория привязанности — вовсе не о том, как вырастить ребёнка счастливым и успешным. Кроме того, не следует применять её правила для манипуляции ребенком. Разберем несколько типичных заблуждений-ловушек, когда теория привязанности используется для воздействия на ребенка не в его интересах.

Ловушка первая: управление эмоциями ребенка

Первое такое убеждение связано с идеей контейнирования эмоций, то есть помощи ребенку в проживании сильных чувств. Когда ребенок плачет или злится, задача взрослого — помочь ему прожить этот эмоциональный кризис, а не требовать, чтобы он прекратил эти эмоции чувствовать. Не стыдить, не высмеивать ребенка за то, что он боится или ревнует к брату-сестре или сердится на кого-то, а помогать ему эти чувства проживать и постепенно учиться ими управлять.

Когда родители начинают использовать метод контейнирования, то бывают поражены потрясающим результатом. Ребенок, который понял, что его услышали, очень благодарно на это реагирует. Но здесь может произойти такой неуловимый поворот, когда мы меняем цель и средство. Мы начинаем проговаривать не для того, чтобы помочь ребенку пережить эмоции, а для того, чтобы он перестал истерить. Мы ставим целью, чтобы он успокоился, перестал ревновать к брату-сестре, чтобы он перестал расстраиваться. Как только этот поворот происходит, как только мы ставим целью управление эмоциями ребенка, а не сопровождение, начинается неприятный процесс. Ребенок чувствует, что за нашими проговариваниями стоит запрос на то, чтобы он прекратил это чувствовать или, как минимум, прекратил это выражать.

Думаю, многие из вас переживали нечто подобное. Когда при каком-то горе люди формально выражали вам сочувствие, вроде пытались вам помочь, пытались вас утешить, но вы слышали в их словах такой посыл: прекрати это чувствовать! Не горюй, не расстраивай нас своим горем, не ходи с таким лицом, начни уже думать о будущем и живи дальше. Так это не работает. Так делать не надо.

Ловушка вторая: боязнь устанавливать границы

Часто, когда люди узнают о теории привязанности, они чувствуют себя заботливыми родителями, им очень нравятся идеи эмоционального контакта с ребенком, привязанности. Из этого они делают вывод, что родитель, который заботится о ребенке, никогда с ним не ссорится, не конфликтует, ничего не запрещает. В голове смешиваются образ заботливого родителя и уступчивого, лояльного и боящегося каких-либо конфликтов. И как свое родительское достижение выдается: а у нас с ребенком никаких конфликтов нет, я ничего не запрещаю, у нас нет ссор, я ему всегда рассказываю, объясняю, мы договариваемся. При этом выясняется, что ребенку три года. Но трехлетний ребенок еще не договороспособен.

Договор — это коммуникация равных. Прикрывать тем, что мы уважаем личность ребенка, свой страх в проявлении доминантности, установлении границы — это плохая идея, потому что дети от этого испытывают сильный стресс. Они чувствуют, что с ними все время играют в подтасованные карты, потому что реально ведь родитель не настолько инфантилен и безответственен, чтобы ребенку дать полноту всей власти. Мы не можем отказаться от доминантности в отношениях с ребенком, потому что можем оценить риски и опасности, а он этого сделать еще не в состоянии.

То, что вы устанавливаете свою доминантность, не травмирует ребенка, не наносит ему вред и не является насилием по отношению к нему — это необходимая часть заботы. Ребенку потому и нужна привязанность к своему взрослому, что он не имеет жизненного опыта, не в состоянии оценить риски. Так что нет никакой проблемы, когда мы запрещаем или требуем, или говорим, что такое хорошо, а что такое плохо. Если есть страх у родителя, то это скорее история про собственную тревожность и неуверенность.

Когда вы не боитесь конфликтов, ссоритесь с ребенком, сохраняя привязанность и отношения, вы даете ему опыт, что конфликты — это неприятная иногда вещь, но это не то, что может разрушить ваши отношения. Не надо бояться ни установления границ, ни конфликтов, ни запретов, ни требований. Это не угроза привязанности. Угроза привязанности — это отвержение ребенка, оставление без помощи.

Ловушка третья: не могу отпустить ребенка (симбиотическое слияние с ребенком)

И отсюда мы переходим к еще одной ловушке: ситуации, когда родитель заинтересован в симбиотическом слиянии с ребенком. Такой родитель не может смириться с тем, что ребенок вырастет и уйдет от него. Так может происходить, если человеку в детстве очень не хватало любви, надежности и тепла. Когда у него появляется свой ребенок, происходит эффект «сбычи мечт»: наконец, есть кто-то, кому я очень нужен, кто меня любит всем сердцем. И это настолько сладостное переживание, что от него невозможно отказаться, невозможно даже подумать, что когда-то ребенок будет не так сильно к тебе привязан, у него будут другие отношения, а ты отойдешь на задний план. Часто такое происходит, когда нет хорошего супружества, хорошей дружбы и ребенок становится для родителя самым близким человеком. И мысль о том, что этот самый близкий человек когда-нибудь оставит тебя — непереносима.

И отсюда по отношению к ребёнку появляется такой посыл: никто тебя не понимает так, как я, не будет о тебе заботиться так, как я, никто не будет так любить, поэтому ты никогда не уходи от меня, не отдаляйся, не будь способен обходиться без меня. Это очень невеселая история. И приводит она к тому, что у слова «привязанность» возникает такой зловещий смысл: я тебя к себе привяжу, и ты никуда от меня не денешься. Это на самом деле история вообще не про теорию привязанности, а про не очень благополучное состояние родителя: про его тревожную привязанность, его обделенность, его неспособность жить самостоятельно и эмоционально отпустить ребенка.

Ребенок используется для обслуживания эмоциональных потребностей родителя в привязанности. Живя в таком симбиотическом слиянии, ребёнок либо сдается ему и никогда не может стать собой, отдельной личностью либо однажды понимает, что так не хочет, не может и выбирает эмоциональный разрыв. И даже зачастую готов уехать от такого родителя на край света.

Ловушка четвертая: иллюзия всемогущества

И еще один вариант неправильного использования теории привязанности — это когда важность создания близких отношений со своим ребенком распространяется вообще на всю его жизнь, на все результаты воспитания, на все, что будет с ребенком в будущем. Возникает такая фантазия, что, если очень хорошо применять теорию привязанности, все по ней делать, тогда он точно вырастет успешным и счастливым. Так вот, теория привязанности вообще не про то, как вырастить ребенка счастливым и успешным. Она не про то, что можно сформировать человека по заданным параметрам. Так это не работает!

Теория привязанности про то, как ребенка вырастить. Это очень архаичная, древняя вещь. Это та программа, которая у нас общая с высшими животными. Она про то, как сделать так, чтобы детеныш выжил, вырос и стал самостоятельной автономной особью. Теория привязанности не про то, чтобы ребенок получил хорошее образование, был успешным и всегда счастливым. Благодаря заботе взрослого он должен благополучно вырасти и научиться самостоятельно заботиться о себе. А в будущем — и о своих детях. И всё.

Другой вопрос, что если нарушать правила теории привязанности, если не заботиться о ребенке, плохо с ним обращаться, отвергать его, отказывать ему в любви, то это сильно снижает шансы на то, что ребёнок будет социально благополучен. Так как такое количество стресса подрывает его здоровье, развитие, иммунитет, социальные навыки. Делает его более слабым, уязвим, так как много сил приходится тратить на то, чтобы справиться со стрессом. Мы растим ребенка в привязанности, потому что это правильно, органично и необходимо ему, а не для того, чтобы он потом всегда радовал родителей и соответствовал всем нашим ожиданиям.

Психология привязанности ребенка: теория, типы, предпосылки

Мать и дочь

В 40-е годы 20 века, психология привязанности малыша к маме становится объектом для исследований. Однако, эти исследования сформировались в отдельную теорию в психологии лишь середине прошлого века.

Содержание статьи

Предпосылки теории привязанности

Предпосылками для развития теории стала Вторая мировая война. Именно эти трагические происшествия дали основной импульс к развитию и формированию теории. Послевоенное время значительное количество детей осталось без родителей, либо было разлучено с родными.

Первопроходцем для данной теории являлся английский психоаналитик Джон Боулби, которому Всемирная организация здравоохранения поручила исследование данной проблематики. Подготовленный Д. Боулби доклад в 1951 году был переведен на 14 языков. Доклад имел широкий резонанс, так дал отправную точку для переосмысливания самой сути труда вкладываемого при воспитании маленького малыша матерью.

Теории привязанности Джона Боулби

Дж. Боулби отмечает, что мама – это главная опора чувства безопасности. Мама ребенка не источник, который удовлетворяет пищевую потребность младенца. Даже если малыш сыт и ухожен, он может испытывать стресс, ведущий к дезадаптации. Дж. Боулби дает такое определение привязанности: «это одна из основных систем инстинктивного поведения малыша. Функциональной целью данного поведения является достижение близости, близкого контакта с тем, кто обеспечивает и поддерживает безопасность ребенка».

Привязанность

Какими бывают стадии формирования привязанности?

Достаточное количество животных показывают привязанность, однако она считается заложенной на уровне инстинктов. У этой модели поведения нет готовой формы на момент появления на свет. Данная модель реализуется нейронами, структурами, ждущими опыта, и появляется в зависимости от пережитого опыта.

По мнению Боулби, стадия привязанности новорожденных, не является независимым от реальных опытов, с которыми сталкивается малыш. Боулби выделил четыре стадии становления модели поведения. Эти становления появляются у детей, растущих в благоприятной обстановке.

Первая стадия. Формируется в первые 3 месяца жизни малыша. Ориентировка, направленная на любого человека. Слежение глазами, улыбка, цепляние ребенком и хватание.

Вторая стадия. Формируется в период начиная с 3 до 6 месяцев жизни младенца. Малыш начинает определять из окружающих его людей, в первую очередь, маму, также тех, кто проявляет заботу. На основании полученного опыта, формируется модель привязанности.

Третья стадия. Формируется в период с 6-7 месяцев до 3 летнего возраста ребенка. У тех, кто не имел тесного контакта с основным, главным лицом, проявляющим заботу о нем, эта фаза может сдвинуться на более поздние сроки, и берёт свое начало после первого года от рождения.

Признаками развития модели поведения привязанности являются: улыбка, зрительный контакт, протягивание рук, или звуки, выражающие радость при контакте с матерью. Если мама уходит, выражение тревоги – плач, что появляется на этапе жизни в 4-6 месяцев от рождения. У 75 % детей, за которыми велось наблюдение к 6-9 месяцам чётко формируется поведение привязанности.

Четвертая стадия. В возрасте 3 лет, у малыша возникает перемена в поведении. К этому возрасту он научится переносить, переживать временное отсутствие мамы, и при этом не утрачивает свое чувство покоя и равновесия.

Боулби отмечает в своем докладе этот этап «порогом созревания». В этом возрасте дети способны чувствовать собственную безопасность. Для этого необходимо соблюдение 3 условий: Первое, с малышом должен оставаться замещающий маму человек. Второе, замещающий человек и мама должны быть знакомы (малыш должен был видеть маму и знакомого вместе, к примеру видеть их разговор). В-третьих, малыш должен понимать и быть уверен в том, что при необходимости контакт с матерью будет возобновлен по его самому первому пожеланию, требованию. Также, ребенок должен знать, где сейчас находится его родитель.

Привязанность к неодушевленным предметам

Привязанность

К особой форме поведения можно отнести привязанность к неодушевленным предметам. Первым заметил и пристальное внимание на эту форму поведения обратил Дональд Винникотт, а затем и Дж. Боулби. Это могут быть особые предметы – элементы собственности, в многих случаях это мягкие игрушки, с которыми малыш обнимается, играет или прижимает к груди в моменты, когда он чувствует тревогу. Эти предметы помогают успокоится, заснуть, более спокойно пережить временное расставание с мамой.

Следует отметить, что потеря такого предмета может вызвать негативную реакцию. Эмоциональные проявления схожи с симптомами горя. Отмечается, что привязанность к игрушкам, неодушевленным предметам, формируется в период между первым и вторым годом жизни малыша, но может и развиваться с девятимесячного возраста.

Нельзя не отметить, тот факт, что игрушка сопровождает детство на протяжении всей эволюции человеческой цивилизации. Игрушки выполняют многие функции на этапе становления психики малыша и адаптации.

В повести «Винни-Пух», игрушка играет существенно большую роль, чем непосредственное взаимодействие малыша с родителями. Многие антропологические материалы, доказывают и подтверждают значимость предметов собственности, неодушевленных игрушек, в психическом развитии у детей.

Эксперимент «Незнакомая ситуация»

Типы привязанности также были изучены в эксперименте под названием «Незнакомая ситуация». Это исследование было проведено психологом Мэри Эйнсворт. Исследователи следили за поведением детей в возрасте одного года, а также их родителей. Сначала эксперимент проводился дома. Пристальная заинтересованность уделялось модели поведения. Типу взаимодействия системы в форме поведения мама-малыш. Затем, когда дитя достигало года, родительницу с ее малышом приглашали в лабораторию. Далее, велось наблюдение за обстановкой, ситуацией, когда дитя разделяли с матерью.

Суть эксперимента была в следующем: родительница с малышом входили в комнату, где находился незнакомый человек. Сначала мама играла с малышом. Затем мама выходила из комнаты. В последний этап эксперимента, малыш оставался в одиночестве. Исходя из эксперимента, выделены значимые типы реакции ребенка.

Первая. Надежная привязанность. Выражена тем, что дитя замечательно чувствует себя с мамой. Так как мама очень чутко реагирует и отвечает всем потребности малыша. Мама, может легко удовлетворить потребности ребенка. Дитя может расстроиться или забеспокоится если родительница уходит. Однако, после малыш легко может увлечься другими интересными отвлекающими факторами или игрушками. В момент, когда мать ребенка возвращается и рядом, малыш быстро приходит в себя, практически сразу бежит к ней. Просится на руки, а после продолжает играть. Тем самым, подтверждает глубокую эмоциональную потребность в близости с матерью.

Дети с такой формой связи с мамой проявляют самостоятельность, более интеллектуальную развитость и активность. В них выработано чувство защищенности и ощущение надежного тыла. Они уверены в себе, в постоянстве связей с родными, более расслабленные, активно исследуют окружающих их мир. Чтобы сформировать такие связи матери должны: чутко реагировать на сигналы дитя, синхронизировать действия, быть эмоционально доступным родителем, устанавливать зрительный контакт.

Немаловажные качества характера родительницы: уверенность, способность не терять самообладание в жизненных перипетиях, умения правильно выстраивать отношения и регулировать свое состояние.

Вторая. Сопротивляющаяся привязанность. Даже если мама рядом, присутствует, дитя беспокойно, не уверено в себе и тревожно. Когда родительница оставляет малыша и уходит, чувство тревоги лишь повышается. При возвращении малыш бежит не для того, чтобы обнять, а затем, чтобы выразить обиду, ребенок может ударить взрослого или укусить. Малыши показывают двойственность своего поведения. Ребенок хочет контакта, его добивается, но вместе с тем сопротивляется ему. Такого рода связь сформировывается, когда мама непредсказуема, напряжена. На фоне непоследовательности поведения родительницы – то непомерная требовательность, то игнорирование малыша. Родительница в зависимости от настроения обижает дитя, поэтому ребенок не уверен, а может ли он полагаться на маму. Также, не может понять, будет ли она рядом, в случае если это ему потребуется.

Когда такие дети взрослеют они сохраняют эту модель поведения. Дети могут чувствовать свою ненужность и одинокость. Либо, неосознанно раздражают родителей, родных.

Третья. Избегающая привязанность. Выражена внешней уверенностью и самостоятельностью, но дитя мало контактирует с матерью, либо избегает контакта. Такой малыш может не проявлять реакции на приход или уход родительницы. Будучи на руках у матери, ребенок отстраняется, тем самым отрицая наличие чувств и эмоций к ней. Это способ защиты, безразличная манера отвержения, сдержанность поведения. Также попытка защитится и забыть о необходимости матери. Обусловлена тем, что родительница неотзывчива. Мама может быть скупой на проявления любви, чувств и эмоций. Родительницы, которые избегают своих детей. Те, кто мало берут своих малышей на руки. Также, могут нередко оставлять малыша с другими, на попечение других людей. Также, мамочки могут указывать как правильно играть в игры малышу.

Когда дети вырастают они стремятся отстраниться и эмоционально отгородится от жесткой окружающей среды и мира, часто редко доверяют людям для формирования близких отношений.

На вид они независимы, но внутри глубоко не уверенны в своих действиях и себе. Так они хотят больше не испытывать боли от чувства отверженности. Они плохо раскрываются с родными и близкими.

Четвертая. Выжженная душа или дезорганизованная привязанность. При уходе мамы, малыш застывает. Когда мама приходит убегает от нее. Это характеризует детей, которых бьют или издеваются над ними. Мэри Эйнсворт не писала об этом типе поведения.

Так бывает, когда в семьях жестокий родитель – отец, и крайне слабая мать, которая не способна защитить себя и ребенка. Возможно, детки растут у депрессивных мам, которые вообще не реагируют на малыша, а если реакция есть — то зачастую агрессивная. У таких детей непредсказуемые чувства, и неоднозначные эмоции.

Пятая. Симбиотическая. Малыши не дают матери отойти ни на шаг от себя.

Часто требуют внимания, проверяют реакцию мамы. Во взгляде вопрос – о любви и ее точности в проявлении. Зачастую критично и болезненно, остро реагируют на то, что от них отвернулись и мама может разговаривать с другими людьми. Формируется там, где мама сильно тревожная. Родительница, которая имеет свои понятия о воспитании и его правильности. Часто родительницы вообще пытаются избегать промахов, оплошностей, зачастую тверды в убеждениях, имеют мнение, что мир небезопасен. С такой родительницей ребенок вырастают тревожными. Родительницы реагируют лишь на яркие сигналы ребенка крики или плачь.

Как укрепить привязанность?

Младенец и мама

Сформированные связи в младенчестве или детстве не статичны, они — динамичная структура, изменяемая под воздействием различных факторов. Заботливая няня, чуткая и нежная бабушка может малыша с избегающим типом привязанности развернуть, дав чувство защищенности, близости, любви и тепла.

Либо, наоборот малыш с надежным типом сможет приобрести черты амбивалентной привязанности при частых переездах, потери близких, родных, что травмируют.

В любом возрасте малыша у следует детей укреплять узы привязанности. Это можно делать по-разному.

С момента рождения и до 12 месяцев: поддерживать больше контакт, укладывать дитя себе на грудь или живот, обеспечить соприкосновение, практика совместного сна с малышом, улыбаться, гладить малютку, купаться вместе с малышом.

С 12 месяцев до 3 лет: практикуем старые методы, добавляем новые: разрешить помогать себе вести домашние дела, позволить катить тележку в магазине, практиковать совместные дела, к примеру приготовление пищи, уборка или поход за продуктами в супермаркет.

С трех до пяти лет: совместная деятельность, игры по интересам ребенка, избегать проявления ревности.

С пяти до семи лет: дети начинают рассказывать секреты, делится сокровенным, рассказывайте о том, что вам важно. Выражайте свои чувства. Научите ребенка доверять вам, выражать свои эмоции, что поможет легче справляться с ними. Не будьте скрытными, умалчивая ваши чувства и эмоции.

Роль матери в жизни детей крайне важна, также значимо формировании привязанностей, уз и связей. Помните, что дети и то какими они растут важно не только для мам, но и для родственников и родных. Поддерживайте, оберегайте узы, которыми вас наградила жизнь, подарив чудо новой жизни.

Теория привязанности — Мир психологов

Теория привязанности

Теория привязанности — это концепция в психологии развития, которая касается важности «привязанности» для личного развития. В частности, в нем утверждается, что способность человека формировать эмоциональную и физическую «привязанность» к другому человеку дает ощущение стабильности и безопасности, необходимое для того, чтобы рисковать, расширяться, расти и развиваться как личность. Естественно, теория привязанности — это широкая идея с множеством выражений, и лучше всего ее можно понять, взглянув на несколько из этих выражений по очереди.

Джон Боулби

Психолог Джон Боулби первым ввел этот термин. Его работа в конце 60-х годов установила прецедент, согласно которому детское развитие во многом зависело от способности ребенка формировать прочные отношения «по крайней мере с одним основным опекуном». Вообще говоря, это один из родителей.

Исследования Боулби по развитию и «темпераменту» в детстве привели его к выводу, что сильная привязанность к опекуну обеспечивает необходимое чувство безопасности и основы.Боулби обнаружил, что без таких отношений большая часть энергии развития тратится на поиски стабильности и безопасности. В общем, те, у кого нет таких привязанностей, напуганы и менее склонны искать и учиться на новом опыте. Напротив, ребенок с сильной привязанностью к родителю знает, что у него есть «резервная копия», так сказать, и, следовательно, имеет тенденцию быть более предприимчивым и стремиться получить новый опыт (который, конечно, жизненно важен для обучения и развития).

Здесь есть некоторая основа в наблюдательной психологии.Младенец, который сильно привязан к опекуну, удовлетворяет и учитывает некоторые из его или ее самых насущных потребностей. Следовательно, они могут проводить гораздо больше времени, наблюдая и взаимодействуя с окружающей средой. Таким образом облегчается их развитие.

По мнению Боулби, роль родителя как опекуна со временем возрастает, чтобы соответствовать особым потребностям привязанного ребенка. С самого начала эта роль должна быть закреплена за постоянной поддержкой и безопасностью в годы становления.Позже эта роль станет доступной, поскольку ребенку потребуется периодическая помощь во время его экскурсий во внешний мир. 1

Мэри Эйнсворт

Мэри Эйнсворт будет развивать многие идеи, изложенные Боулби в ее исследованиях. В частности, она определила наличие того, что она называет «поведением привязанности», примеров поведения, которое демонстрируют незащищенные дети в надежде установить или восстановить привязанность к отсутствующему в настоящее время опекуну.Поскольку такое поведение наблюдается у детей одинаково, это убедительный аргумент в пользу существования «врожденного» или инстинктивного поведения у человеческого животного.

В ходе исследования был изучен широкий круг детей с разной степенью привязанности к своим родителям или опекунам, от сильных и здоровых привязанностей до слабых и слабых связей. Затем детей разлучили с опекунами и наблюдали за их реакцией. Дети с сильными привязанностями были относительно спокойными, казалось, уверенными в том, что их опекуны скоро вернутся, тогда как дети со слабыми привязанностями будут плакать и демонстрировать сильные страдания, когда они будут возвращены своим родителям.

Позже в том же исследовании дети подвергались преднамеренно стрессовым ситуациям, во время которых почти все из них начинали демонстрировать особые формы поведения, которые эффективно привлекали внимание их опекунов — яркий пример поведения привязанности. 2

Хазан и бритва

Раньше одним из основных ограничений теории привязанности было то, что она действительно изучалась только в контексте маленьких детей. Хотя исследования детей часто играют важную роль в области психологии развития, в идеале предполагается, что эта область касается развития всего человеческого организма, включая стадию взрослой жизни.В 1980-е годы Синди Хейзан и Филип Шейвер смогли привлечь к себе много внимания, когда они применили теорию привязанности к отношениям взрослых. 3

В своих исследованиях они посмотрели на несколько пар, изучили природу привязанности между ними, а затем наблюдали, как эти пары реагируют на различные стрессоры и стимулы. Кажется, что в случае со взрослыми сильная привязанность все еще очень важна. Например, в случаях, когда у взрослых была слабая привязанность, у обеих сторон возникало чувство неполноценности и недостатка близости.Когда привязанности были слишком сильными, возникали проблемы с взаимозависимостью. Отношения складывались лучше всего, когда обеим сторонам удавалось балансировать близость с независимостью. Как и в случае с развивающимися детьми, идеальной ситуацией, казалось, была привязанность, которая функционировала как надежная база, на которой можно было протянуть руку и получить опыт в мире.

Критика теории привязанности

Одна из наиболее частых критических замечаний в адрес теории привязанности заключается в том, что незападные общества склонны предлагать убедительные контрпримеры.Например, в Папуа-Новой Гвинее или Уганде идея о том, чтобы ребенок был тесно привязан к опекуну, несколько чужд, и обязанности по воспитанию детей более равномерно распределяются между более широкой группой людей. Тем не менее, «хорошо приспособленные» члены общества производятся, что указывает на то, что, по крайней мере, в этих обществах, вместо привязанностей, которые так необходимы западным детям, действует какой-то другой механизм.

Оценка
  • Теория привязанности утверждает, что сильная эмоциональная и физическая привязанность по крайней мере к одному лицу, осуществляющему уход, имеет решающее значение для личного развития.
  • Джон Боулби впервые ввел этот термин в употребление в результате своих исследований психологии развития детей разного происхождения.
  • Мэри Эйнсворт провела это исследование, обнаружив существование «поведения привязанности» — поведения, проявляющегося с целью создания привязанности в то время, когда ребенок чувствует замешательство или стресс.
  • Хазан и Шейвер (1987) использовали «Любовную викторину», чтобы продемонстрировать применимость теории привязанности к взрослым романтическим отношениям.
  • Теория привязанности оказала глубокое влияние на политику в области ухода за детьми, а также на принципы базовой клинической практики для детей.
  • Критики теории привязанности указывают на отсутствие родительской привязанности во многих незападных обществах.
Список литературы
  1. Боулби, Джон. Вложения и утрата . 1969.
  2. Эйнсворт, М. «Младенчество в Уганде: уход за младенцами и рост любви». Балтимор: Издательство Университета Джона Хопкинса, 1967.
  3. Хазан, К. и Шейвер, П. «Привязанность как организационная структура для исследования близких взаимоотношений». Психологический опрос . 5 1-22, 1994.

.

Краткий обзор теории и исследований привязанности взрослых

Сводка

Исследования привязанности взрослых основываются на предположении, что та же мотивационная
система, которая порождает тесную эмоциональную связь между родителями и
их дети несут ответственность за связь, которая развивается между взрослыми
в эмоционально интимных отношениях. Цель этого эссе —
дать краткий обзор истории исследований привязанности взрослых, ключевых теоретических
идеи и примеры некоторых результатов исследования.Это эссе написано для людей, которые хотят больше узнать об исследованиях привязанности взрослых.

Предпосылки: теория привязанности Боулби

теория привязанности была первоначально разработана Джоном Боулби (1907 — 1990),
британский психоаналитик, который пытался понять сильное страдание
пережили младенцы, разлученные со своими родителями. Bowlby
заметил, что разлученные младенцы пойдут на невероятные меры (например,грамм.,
плачет, цепляется, отчаянно ищет), чтобы предотвратить
разлука с родителями или восстановление близости к пропавшему родителю.
Во время написания первых работ Боулби психоаналитические авторы считали эти выражения проявлением
незрелых защитных механизмов, которые подавляли эмоциональные
боль, но Боулби отметил, что такие выражения характерны для самых разных
млекопитающих, и предположили, что такое поведение может служить
эволюционная функция.

Опираясь на этологическую теорию, Боулби предположил, что эти поведения привязанности ,
такие как плач и поиск, были адаптивными реакциями на разлуку с
основная фигура вложения — тот, кто оказывает поддержку,
защита и забота. Поскольку человеческие младенцы, как и младенцы других млекопитающих,
не могут прокормить или защитить себя, они зависят от ухода и
защита «старших и поумневших» взрослых.Боулби утверждал, что
в течение эволюционной истории младенцы, которые могли поддерживать
близость к фигуре привязанности через поведение привязанности с большей вероятностью доживет до репродуктивного
возраст. Согласно Боулби, мотивационная система, которую он называл
поведенческая система привязанности постепенно «проектировалась»
естественным отбором для регулирования близости к фигуре привязанности.

Система поведения привязанности — важное понятие в теории привязанности.
потому что он обеспечивает концептуальную связь между этологическими моделями
развития человека и современные теории регуляции эмоций и личности.По словам Боулби, система крепления по существу «просит»
следующий фундаментальный вопрос: Доступна ли фигурка прикрепления поблизости,
и внимательный? Если ребенок воспринимает ответ на этот вопрос как
«да», он или она чувствует себя любимым, защищенным и уверенным, и в поведении
может исследовать свое окружение, играть с другими и быть
общительный. Если же ребенок усвоит ответ на этот вопрос
чтобы быть «нет», ребенок испытывает тревогу и поведенчески
может проявлять поведение привязанности, начиная от простого визуального поиска
от нижнего крайнего до активного следования и голосовой сигнализации с другой стороны (см. рисунок 1).Такое поведение продолжается до тех пор, пока ребенок не сможет восстановить желаемый уровень.
физической или психологической близости к фигуре привязанности, или пока
ребенок «изнашивается», что может произойти в условиях длительного
разлука или потеря. В таких случаях Боулби считал, что маленькие дети испытывают глубокое отчаяние и депрессию.

Индивидуальные различия в моделях привязанности младенцев

Хотя Боулби считал, что описанная выше базовая динамика отражает нормативные
динамики поведенческой системы привязанности, он признал, что
индивидуальные различия в том, как дети оценивают доступность
фигуры привязанности и как они регулируют свое поведение привязанности
в ответ на угрозы.Однако только когда его коллега Мэри
Эйнсворт (1913-1999) начал систематически изучать разделение детей и родителей, которое
было сформулировано формальное понимание этих индивидуальных различий.
Эйнсворт и ее ученики разработали технику, названную странным.
Ситуация
— лабораторная парадигма для изучения привязанности младенца к родителю.
В странной ситуации приносят 12-месячных младенцев и их родителей.
в лабораторию и систематически отделяются друг от друга и воссоединяются друг с другом.в
странная ситуация, большинство детей (т.е. около 60%) ведут себя так, как предполагалось
«нормативной» теорией Боулби. Они расстраиваются, когда родитель
покидает комнату, но, когда он возвращается, они активно ищут родителя
и легко утешаются им или ею. Дети, демонстрирующие этот узор
поведения часто называют безопасным . Остальные дети (около 20%
или меньше) сначала неуютно, а после разлуки становятся крайне
огорчен.Важно отметить, что, воссоединившись со своими родителями, эти дети
трудно успокоиться и часто демонстрируют противоречивое поведение
которые предполагают, что они хотят утешения, но также хотят «наказать»
родителя для ухода. Этих детей часто называют тревожно-устойчивых .
Третий образец привязанности, задокументированный Эйнсворт и ее коллегами
называется избегающим . Избегающие дети (около 20%) не появляются
слишком огорчены разлукой, а после воссоединения активно избегают поисков
контакт со своими родителями, иногда обращая внимание на игровые объекты
на полу лаборатории.

Работа Эйнсворт была важна как минимум по трем причинам. Сначала она предоставила один
первых эмпирических демонстраций того, как моделируется поведение привязанности
как в безопасном, так и в пугающем контексте. Во-вторых, она предоставила первую
эмпирическая таксономия индивидуальных различий в моделях привязанности младенцев.
Согласно ее исследованиям, существует как минимум три типа детей:
кто уверен в своих отношениях со своими родителями, те, кто
тревожно-устойчивые, а тревожно-избегающие.Наконец, она продемонстрировала
что эти индивидуальные различия коррелировали с взаимодействиями младенца и родителя
в домашних условиях в течение первого года жизни. Дети, которые кажутся безопасными
в странной ситуации, например, родители, как правило, отзывчивые
к их потребностям. Дети, которые кажутся неуверенными в странной ситуации
(то есть тревожно-устойчивые или избегающие) часто имеют родителей, которые нечувствительны
своим потребностям, или непоследовательности, или отказа в оказываемой ими помощи.В последующие годы ряд
исследователи продемонстрировали связь между ранней родительской чувствительностью и отзывчивостью и
безопасность вложений.

Романтические отношения для взрослых

Хотя Боулби был в первую очередь сосредоточен на понимании природы ребенка, ухаживающего за ним
отношения, он считал, что привязанность характеризует человеческий опыт
всю жизнь.» Так продолжалось до середины 1980-х,
однако исследователи начали серьезно относиться к возможности того, что
процессы привязанности могут разыграться во взрослом возрасте.Хазан и Шейвер (1987)
были двумя из первых исследователей, исследовавших идеи Боулби в контексте
романтических отношений. По словам Хазана и Шейвера, эмоциональная
связь, которая развивается между взрослыми романтическими партнерами, частично является функцией
той же системы мотивации — поведенческой системы привязанности — что
порождает эмоциональную связь между младенцами и их опекунами.
Хазан и Шейвер отметили, что отношения между младенцами и опекунами и отношения между взрослыми романтическими
партнеры разделяют следующие характеристики:

  • оба чувствуют себя в безопасности, когда другой рядом и отзывчивый
  • оба находятся в тесном, интимном, телесном контакте
  • оба чувствуют себя неуверенно, когда другой недоступен
  • оба делятся открытиями друг с другом
  • оба играют с чертами лица друг друга и демонстрируют взаимное очарование.
    и озабоченность друг другом
  • оба вовлечены в «детский лепет»

На основе этих параллелей Хазан и Шейвер утверждали, что взрослый романтик
отношения, такие как отношения между младенцем и опекуном, являются привязанностями и
что романтическая любовь — это свойство поведенческой системы привязанности,
а также мотивационные системы, которые порождают заботу и сексуальность.

Три следствия теории привязанности взрослых

Идея, что романтические отношения могут быть отношениями привязанности, возникла.
глубокое влияние на современные исследования близких отношений. Там
есть по крайней мере три важных следствия этой идеи. Во-первых, , если взрослый
романтические отношения — это отношения привязанности, тогда мы должны соблюдать
те же индивидуальные различия во взрослых отношениях, которые Эйнсворт
наблюдается в отношениях между младенцем и опекуном
.Мы можем ожидать некоторых взрослых,
например, чтобы быть в безопасности в своих отношениях — чтобы чувствовать себя уверенно
что их партнеры будут рядом с ними, когда это необходимо, и будут готовы
от других и зависимость других от них. Мы должны ожидать других взрослых,
напротив, быть неуверенными в своих отношениях. Например, некоторые
неуверенные взрослые могут быть тревожно-устойчивыми : они беспокоятся, что другие
может не любить их полностью и легко расстроиться или рассердиться, когда
их потребности в привязанности остаются неудовлетворенными.Другие могут быть избегающими : они могут
кажется, не слишком заботится о близких отношениях и может предпочесть
не быть слишком зависимым от других людей или чтобы другие были слишком зависимы
на них.

Во-вторых, если взрослые романтические отношения — это отношения привязанности, то
то, как «работают» взрослые отношения, должно быть похоже на то, как
Отношения между младенцем и опекуном
. Другими словами, одинаковые виды
факторов, которые способствуют исследованию у детей (т.е., имея отзывчивый
опекун) должен способствовать исследованию среди взрослых (т. е. иметь
отзывчивый партнер). Типы вещей, которые делают фигуру привязанности
«желательно» для младенцев (т. е. отзывчивость, доступность)
Вот те факторы, которые взрослые должны находить желанными в романтических партнерах.
Короче говоря, индивидуальные различия в привязанности должны влиять на отношения.
и личностное функционирование во взрослом возрасте так же, как и в детстве.

В-третьих, независимо от того, находится ли взрослый в безопасности или в незащищенных отношениях со взрослыми
может быть частичным отражением его или ее опыта с его или ее основными опекунами
.
Боулби считал, что мысленных представлений
или рабочих моделей (т.е. ожиданий, убеждений, «правил»
или «сценарии» поведения и мышления), которые ребенок держит в отношении
отношения являются функцией его или ее опыта заботы.Для
Например, безопасный ребенок склонен верить, что другие будут рядом
его или ее, потому что предыдущий опыт привел его или ее к такому выводу.
Как только у ребенка возникнут такие ожидания, он или она будет искать
из опыта отношений, который соответствует этим ожиданиям
и воспринимать других способом, окрашенным этими верованиями. Согласно
по мнению Боулби, такой процесс должен способствовать преемственности в привязанности
закономерности на протяжении всей жизни, хотя возможно, что человек
модель привязанности изменится, если его или ее опыт отношений
не соответствует его или ее ожиданиям.Короче говоря, если предположить, что
взрослые отношения — это отношения привязанности, возможно, что
дети, которые чувствуют себя в безопасности в детстве, вырастут в безопасности в своих
романтические отношения. Или, соответственно, что люди, которые, будучи взрослыми, чувствуют себя уверенно в отношениях со своими родителями, с большей вероятностью будут строить безопасные отношения с новыми партнерами.

В следующих разделах я кратко рассмотрю эти три следствия в свете
ранних и современных исследований привязанности взрослых.

Наблюдаем ли мы у взрослых такие же типы привязанности, что и мы?
Наблюдать среди детей?

Самое раннее исследование привязанности взрослых включало изучение ассоциации
между индивидуальными различиями во взрослой привязанности и тем, как люди
думать об их отношениях и своих воспоминаниях о том, что их отношения
со своими родителями похожи. Хазан и Шейвер (1987) разработали простой
анкета для измерения этих индивидуальных различий.(Эти отдельные
различия часто обозначаются как стили навесного оборудования , навесного оборудования
шаблоны
, ориентации крепления или различия в
организация системы крепления
.) Короче Hazan and Shaver
попросили участников исследования прочитать три абзаца, перечисленные ниже, и
укажите, какой абзац лучше всего характеризует их образ мышления, чувства,
и вести себя в близких отношениях:

А.Мне несколько неудобно быть рядом с другими; Мне трудно
полностью доверять им, трудно позволить себе полагаться на них.
Я нервничаю, когда кто-то подходит слишком близко, и часто другие хотят, чтобы я
быть более близким, чем мне комфортно быть.

Б.
Мне относительно легко сближаться с другими, и мне комфортно
в зависимости от них и от меня.Я не беспокоюсь о
быть брошенным или о том, что кто-то слишком близко подошел ко мне.

С.
Я обнаружил, что другие не хотят подходить так близко, как мне хотелось бы. я
часто переживаю, что мой партнер меня не любит или не захочет
останься со мной. Я хочу быть очень близко к своему партнеру, и это иногда
отпугивает людей.

На основе этой трех категорий
измерения, Хазан и Шейвер обнаружили, что распределение категорий
было похоже на то, что наблюдалось в младенчестве.Другими словами, около 60%
взрослые считают себя безопасными (параграф B), около 20% описали
как избегающие (параграф A), и около 20% назвали себя
как тревожно-устойчивые (пункт С).

Хотя эта мера послужила полезным способом изучения связи между привязанностью
стилей и функционирования отношений, это не позволило полностью проверить
гипотеза о том, что одинаковые виды индивидуальных различий наблюдаются у младенцев
может проявляться среди взрослых.(Во многих отношениях метод Хазана и Шейвера
предположили, что это правда.) Последующие исследования исследовали эту гипотезу.
разными способами. Например, Келли Бреннан и ее коллеги собрали
ряд утверждений (например, «Я верю, что другие будут там
для меня, когда они мне нужны «) и изучил, как эти утверждения» висят
вместе »статистически (Brennan, Clark, & Shaver, 1998).
результаты показали, что есть два основных аспекта в отношении
к моделям привязанности взрослых (см. рисунок 2).Одна критическая переменная была помечена как , связанная с вложениями.
Тревога
. Люди с высокими показателями по этой переменной склонны беспокоиться о том,
их партнер доступен, отзывчив, внимателен и т.д.
на нижнем конце этой переменной более надежны в воспринимаемой отзывчивости
своих партнеров. Другая критическая переменная называется , связанная с вложениями.
уклонение
. Люди с высоким уровнем этого измерения предпочитают не
полагаться на других или открываться другим.Люди на нижнем уровне этого измерения
более комфортны в интимных отношениях с другими и в большей безопасности в зависимости
и зависимость от них других. Типичный безопасный взрослый низкий
по обоим этим параметрам.

Выводы Бреннана имеют решающее значение, поскольку недавний анализ статистических паттернов
поведения младенцев в странной ситуации выявляют два функционально
аналогичные измерения: тот, который отражает изменчивость тревожности и сопротивления
ребенка и другого, который фиксирует вариативность желания ребенка
использовать родителя в качестве убежища для поддержки (см. Fraley & Spieker,
2003а, 2003б).Функционально эти размеры аналогичны двухмерным.
обнаружены среди взрослых, что позволяет предположить, что похожие модели привязанности
существуют в разные моменты жизни.

В свете выводов Бреннана, а также опубликованных таксометрических исследований
Фрейли и Уоллер (1998), большинство исследователей в настоящее время концептуализируют
и измерять индивидуальные различия в привязанности скорее размерно
чем категорически.То есть предполагается, что стили привязанности — это вещи, которые различаются по степени, а не по виду.
Самые популярные меры взрослого стиля привязанности
— это ECR Бреннана, Кларка и Шейвера (1998), а также исследования Фрэйли, Уоллера и Бреннана.
(2000) ECR-R — переработанная версия ECR. [Щелкните
здесь, чтобы пройти онлайн-викторину, чтобы определить ваш стиль привязанности
основаны на этих двух измерениях.] Оба этих инструмента самоотчета
постоянно выставлять оценки по двум параметрам привязанности
беспокойство и избегание.[Щелкните
здесь, чтобы узнать больше о самооценке индивидуальных различий
во взрослой привязанности.]

У взрослых романтические отношения «работают» таким же образом, как у младенцев-опекунов
Отношения работают?

В настоящее время все больше исследований показывают, что взрослые романтики
отношения функционируют аналогично отношениям между младенцем и опекуном,
Конечно, за некоторыми примечательными исключениями.Натуралистические исследования взрослых
разлука со своими партнерами в аэропорту продемонстрировала, что поведение
признаки протеста, связанного с привязанностью, и заботы были очевидны,
и что регулирование этого поведения было связано с привязанностью
стиль (Fraley & Shaver, 1998). Например, при разводе пар
обычно проявляли больше привязанности, чем неразлучные пары,
очень избегающие взрослые проявляли гораздо меньшее поведение привязанности, чем менее
избегающие взрослых.В следующих разделах я обсуждаю некоторые параллели
которые были обнаружены между тем, как отношения между младенцем и опекуном
и взрослые романтические отношения функционируют.

Выбор партнера
Кросс-культурные исследования показывают, что надежная модель привязанности у
младенчество повсеместно считается наиболее желанным образцом для матерей
(см. van IJzendoorn & Sagi, 1999). По понятным причинам подобных
исследование, спрашивающее младенцев, предпочитают ли они привязанность, вызывающую безопасность
фигура.Взрослые, стремящиеся к долгосрочным отношениям, проявляют отзывчивый уход
такие качества, как внимательность, сердечность и чуткость, как наиболее «привлекательные»
в потенциальных партнерах по свиданиям (Zeifman & Hazan, 1997). Несмотря на привлекательность
Однако, обладая надежными качествами, не все взрослые имеют надежных партнеров.
Некоторые данные свидетельствуют о том, что люди заканчивают отношения с партнерами.
которые подтверждают свои существующие представления об отношениях привязанности (Фрейзер
и другие., 1997).

Безопасная база и безопасное убежище

В младенчестве безопасные младенцы, как правило, наиболее хорошо приспособлены в том смысле, что
что они относительно устойчивы, ладят со своими сверстниками и
очень нравятся. Подобные закономерности выявлены в исследованиях
привязанность взрослых. В целом, безопасные взрослые обычно более удовлетворены
их отношения, чем незащищенные взрослые. Их отношения характеризуются
за счет большей продолжительности жизни, доверия, приверженности и взаимозависимости (e.г., Фини,
Noller, & Callan, 1994), и они с большей вероятностью будут использовать романтических партнеров.
в качестве безопасной базы для исследования мира (например, Fraley & Davis,
1997). Большая часть исследований привязанности взрослых была посвящена
раскрыть поведенческие и психологические механизмы, способствующие
безопасность и безопасное базовое поведение у взрослых. Было два основных
открытия на данный момент. Во-первых, в соответствии с теорией привязанности,
безопасные взрослые с большей вероятностью, чем незащищенные взрослые, будут искать поддержки у
их партнеры, когда огорчены.Более того, они, скорее всего,
предоставляют
поддержку своим бедствующим партнерам (например, Simpson et al.,
1992). Во-вторых, приписывание незащищенных людей
поведение партнера во время и после обострения конфликтов в отношениях,
вместо того, чтобы облегчить их неуверенность (например, Simpson et al., 1996).

Избегающие крепления и защитные механизмы

Согласно
Согласно теории привязанности, дети различаются по видам
стратегий, которые они используют для регулирования тревожности, связанной с привязанностью.Следующий
разлука и воссоединение, например, подход некоторых неуверенных детей
их родители, но с амбивалентностью и сопротивлением, в то время как другие уходят
от родителей, очевидно, сводя к минимуму чувства, связанные с привязанностью
и поведение. Один из главных вопросов в изучении привязанности младенцев
являются ли дети, уходящие от родителей, избегающие детей,
действительно менее огорчены, или их защитное поведение является прикрытием
за их истинное чувство уязвимости.Исследования, в которых измеряется
способность внимания детей, частота сердечных сокращений или уровень гормона стресса
предполагает, что избегающие дети огорчены разлукой, несмотря на
тот факт, что они выглядят прохладно, оборонительно.

Недавнее исследование привязанности взрослых выявило некоторые интересные сложности.
относительно отношений между избеганием и защитой. Хотя некоторые
избегающие взрослые, которых часто называют человек, избегающих боязни, взрослых, плохо
приспособлены, несмотря на их защитный характер, другие, часто называемые увольняющими-избегающими
взрослые способны адаптивно использовать защитные стратегии.Например,
в экспериментальном задании, в котором взрослым было предложено обсудить проигрыш
их партнер, Фрейли и Шейвер (1997) обнаружили, что увольнение людей
(т. е. люди, которые высоко ценят привязанность
избегание, но низкий уровень тревожности, связанной с привязанностью)
в таком же физиологическом состоянии (по оценке кожной проводимости)
как и другие люди. Получив указание подавить свои мысли и чувства,
однако увольнения смогли сделать это эффективно.То есть,
они могли до некоторой степени деактивировать свое физиологическое возбуждение и минимизировать
внимание, которое они уделяли мыслям, связанным с привязанностями. Боязливо избегающий
люди не были столь успешны в подавлении своих эмоций.

Стабильны ли модели привязанности от младенчества до взрослого возраста?

Пожалуй, самый провокационный и противоречивый подтекст взрослой привязанности.
теория состоит в том, что стиль привязанности взрослого человека формируется его
или ее взаимодействия с фигурами родительской привязанности.Хотя идея
что ранний опыт привязанности может повлиять на привязанность
стиль в романтических отношениях относительно бесспорный, гипотезы
об источнике и градусов перекрытия между двумя видами
ориентации привязанности были противоречивыми.

При рассмотрении вопроса о стабильности необходимо учитывать как минимум два момента:
а) Насколько схожи между собой люди, работающие в сфере безопасности
с разными людьми в своей жизни (например,г., мамы, отцы, романтик
партнеры)? и (b) в отношении любого из этих отношений, как
стабильна ли безопасность с течением времени?

Что касается этого первого вопроса, кажется, что существует умеренная степень
совпадения между тем, как люди чувствуют себя в безопасности со своими матерями, например,
и насколько безопасно они чувствуют себя со своими романтическими партнерами. Фрейли, например,
собрал самоотчеты о текущем стиле привязанности с
значимая родительская фигура и нынешний романтический партнер и нашел
корреляции в диапазоне примерно.От 20 до 0,50 (т. Е. От малого до
умеренный) между двумя типами отношений привязанности. [Щелкните
здесь, чтобы пройти онлайн-викторину, предназначенную для оценки сходства между
ваш стиль привязанности к разным людям в вашей жизни.]

Что касается второй проблемы, то стабильность привязанности к своему
корреляция между родителями составляет примерно 0,25 — 0,39 (Fraley,
2002). Есть только одно продольное исследование, о котором мы знаем, что
оценил связь между безопасностью в возрасте 1 года в странной ситуации и
безопасность тех же людей 20 лет спустя в их взрослых романтических отношениях.Это неопубликованное исследование выявило корреляцию 0,17 между этими двумя
переменные (Steele, Waters, Crowell, & Treboux, 1998).

Связь между ранним опытом привязанности и взрослой привязанностью
стили также изучались в ретроспективных исследованиях. Хазан и Шейвер
(1987) обнаружили, что взрослые, которые были уверены в своих романтических отношениях
чаще вспоминали свои детские отношения с родителями
как нежность, заботу и принятие (см. также Feeney & Noller,
1990).

На основании исследований подобного рода представляется вероятным, что стили привязанности в
дочерний-родительский домен и стили привязанности в романтических отношениях
domain в лучшем случае связаны лишь умеренно. Каковы последствия
таких открытий для теории привязанности взрослых? По мнению некоторых авторов,
Наиболее важное положение теории состоит в том, что система привязанности,
система, изначально адаптированная для экологии младенчества, продолжает влиять на
поведение, мысли и чувства в зрелом возрасте (см. Fraley & Shaver,
2000).Это утверждение может быть верным независимо от того, являются ли индивидуальные различия
в том, как организована система, остается стабильной более десяти лет,
и стабильна в различных интимных отношениях.

Хотя социальные и когнитивные механизмы, на которые ссылаются теоретики привязанности, подразумевают
что стабильность стиля привязанности может быть скорее правилом, чем исключением,
эти базовые механизмы могут предсказывать долгосрочную непрерывность или прерывность,
в зависимости от точных способов их концептуализации (Fraley,
2002).Фрейли (2002) обсудил две модели непрерывности, основанные на привязанности.
теории, которые делают разные прогнозы относительно долгосрочной преемственности даже
хотя они были выведены из одних и тех же основных теоретических принципов. Каждый
Модель предполагает, что индивидуальные различия в представлениях о привязанности
сформированы различиями в опыте общения с воспитателями в раннем детстве,
и что, в свою очередь, эти ранние представления определяют качество
последующий опыт привязанности человека.Однако одна модель предполагает
что существующие представления обновляются и пересматриваются в свете новых
такой опыт, что старые представления в конечном итоге «перезаписываются».
Математический анализ показал, что эта модель предсказывает, что долгосрочные
стабильность индивидуальных различий приблизится к нулю. Вторая модель
аналогичен первому, но делает дополнительное предположение, что репрезентативный
сохраняются модели, разработанные на первом году жизни (т.э., они
не перезаписываются) и продолжают влиять на поведение в отношениях
жизненный путь. Анализ этой модели показал, что долговременная стабильность
может приближаться к ненулевому предельному значению. Важным моментом здесь является то, что
принципы теории привязанности могут быть использованы для получения
модели, которые делают совершенно разные прогнозы относительно долгосрочных
стабильность индивидуальных различий. В свете этого открытия существование
следует учитывать долгосрочную стабильность индивидуальных различий
эмпирический вопрос, а не предположение теории.

Отлично
Вопросы и дальнейшие направления исследований приложения для взрослых

Есть ряд вопросов, которые текущие и будущие исследования по прикреплению
необходимо заняться. Например, вероятно, что хотя некоторые
романтические отношения — это настоящие отношения привязанности, другие —
не. Будущим исследователям необходимо будет найти способы улучшить
определить, действительно ли отношения обслуживают связанные с привязанностями
функции.Во-вторых, хотя ясно, почему поведение привязанности может служить
важная эволюционная функция в младенчестве, неясно,
привязанность выполняет важную эволюционную функцию у взрослых. Третий,
у нас до сих пор нет четкого понимания точных факторов, которые
может изменить стиль привязанности человека. В интересах улучшения людей
жизней, необходимо будет узнать больше о факторах, способствующих
безопасность привязанности и благополучие в отношениях.

© 2018 Р. Крис Фрейли

Чтобы узнать больше о теории привязанности и исследованиях, прочтите книгу Омри, Гери и я.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *