Человек киплинг: Р. Киплинг «Человек» — Моя Жизнь в Моих Руках — LiveJournal

Читать Человек, который хотел стать королем — Киплинг Редьярд Джозеф — Страница 1

Джозеф Редьярд Киплинг

Человек, который хотел стать королем

ЧеловѢкъ, который хотѢлъ стать королемъ

Начало всей этой истории произошло на поезде, отправлявшемся из Ажмира в Мхоу. Дефицит моего бюджета заставлял меня ехать не во втором классе, который только наполовину дешевле первого, а в третьем, а он, поистине, ужасен. Подушек в нем не полагается, а публика состоит или из туземцев, которые слишком нечистоплотны для продолжительного ночного путешествия, или — из бродяг; а последние были бы очень забавны, если б не имели обыкновения напиваться допьяна.

Третий класс не одобряет буфетов, потому что его публика возит продовольствие в узелках и карманах, покупает сладости у туземных разносчиков и пьет воду, встречающуюся по пути.

По счастию, мое отделение вагона было пусто до самого Назирабада, где в него вошел громадного роста джентльмэн с очень узкими рукавами и остался в нем целый день. Он был, как и я, праздношатающийся путешественник, но только с заметным пристрастием к виски. Он наболтал мне много небылиц о том, что он видел и делал, рассказывал о необыкновенных захолустьях Империи, куда он пробирался, — о приключениях, в которых рисковал жизнью из за того, чтобы добыть себе кусок хлеба. «Если б в Индии было побольше людей, похожих на нас с вами, которые, как вороны, не заботятся о том, где добыть им пропитание на завтра, страна давала бы не 70 миллионов доходов, а 700 миллионов», — сказал он, и когда я посмотрел хорошенько на его рот и подбородок, то готов был с ним согласиться. Мы болтали о политике, осуждая ее с точки зрения бродяг, которые видят вещи не с показной стороны, — и говорили о почтовых правилах, потому что моему приятелю нужно было послать назад в Ажмир телеграмму со следующей станции, которая представляет поворот от Бомбея к линии Мхоу, если вы едете на запад.

Но у моего приятеля было только 8 монет, необходимых ему для обеда, а у меня тоже было немного, по случаю небольшой заминки в бюджете, о которой я уже упоминал. Кроме того, я отправлялся в такое глухое место, где — если б и захотел войти в соприкосновение с казначейством — не существовало телеграфного ведомства. Следовательно, я никоим образом не мог ему помочь.

— Мы могли бы попросить телеграфиста послать депешу в кредит, — сказал мой приятель, — но тогда о нас обоих будут наводить справки, а это меня задержит порядком. Вы говорили, что через несколько дней поедете по этой линии обратно?

— Через десять дней, — отвечал я.

— Нельзя ли через восемь? — спросил он. — У меня очень спешное дело.

— Я могу послать вашу телеграмму через десять дней, если моя услуга будет вам тогда полезна, — сказал я.

— Я думаю, что мне не следует сейчас посылать депешу. Он выедет из Дели двадцать третьего в Бомбей. Стало быть, будет проезжать через Ажмир в ночь на двадцать третье.

— А я еду в Индийскую пустыню, — объяснял я.

— Отлично, — продолжал он. — Вы измените свой путь при скрещении в Марваре и проедете через Жодпор — вы должны так сделать — а он будет в Марваре с бомбейским почтовым поездом рано утром 24-го. Можете вы быть к этому времени в Марваре? Для вас в этом не будет никакого неудобства, так как я знаю, что в городах центральной Индии мало интересного, — будь вы даже корреспондентом Backwoodsman’а [1].

— А разве вы когда нибудь пробовали эту штуку? — спросил я.

— Несколько раз, но только дипломатические агенты быстро разнюхивали и высылали меня на границу. Однако, вернемся к моему другу: я непременно должен известить его о себе, иначе он не будет знать, куда ему идти. Вы были бы очень обязательны, если б, выехав в известное время из центральной Индии, отыскали его в Марваре и сказали: «Он на неделю ушел на юг». Он уж поймет, что это значить. Я опишу вам его: это человек высокого роста, с красной бородой и очень сильный. Вы найдете его в отделении второго класса, спящим, как джентльмэн. Не пугайтесь этого, спустите окно и скажите: «Он ушел на неделю на юг» — и он сейчас же повернется. Ведь все это сократит только на два дня время ваших остановок в тех местах.

— Откуда вы едете? — спросил я.

— С востока, — отвечал он, — и я надеюсь, что вы передадите ему поручение… Ради моей матери, также и ради вашей собственной.

Англичане не часто трогают сердца воззваниями к памяти своих матерей, но, по некоторым причинам, которые будут вполне ясны, я думал согласиться.

— Это такие пустяки, — продолжал он, — поэтому-то я и прошу вас и знаю, что могу надеяться на вас, и вы исполните все. Вагон 2-го класса на Марварском скрещении и спящий в нем рыжий человек. Вы наверное не забудете. Я сейчас выхожу на следующей станции и должен оставаться там, пока он не придет или не пришлет того, что мне необходимо.

— Я передам поручение, если найду его, — отвечал я, — но, ради вашей матери и своей, дам вам совет: не пытайтесь больше проезжать через штаты центральной Индии под видом корреспондента Backwoodsman’а. Можете натолкнуться на настоящего, а это поведет к неприятностям.

— Благодарю вас, — просто сказал он, — но когда же тронется эта свинья? Я могу издохнуть с голоду…

Он вышел на маленькой станции, а я задумался. Мне несколько раз приходилось слышать о господах, выдающих себя за газетных корреспондентов и пугающих маленькие штаты угрозами огласки, но я до сих пор не встречал их. Они ведут тяжелую жизнь и обыкновенно внезапно исчезают неизвестно куда. Туземные штаты питают настоящий ужас к английским газетам, которые могут бросить свет на их особенные способы управления, и делают все, чтобы спаивать корреспондентов шампанским и выпроваживать их поскорее от себя.

Они не хотят понять, что никому нет дела до таких пустяков, как внутреннее управление туземных штатов, до тех пор, пока царит без границ угнетение и злодеяние, пока правящие штатами не перестанут быть ни к чему не годными, — пьянствовать или болеть в продолжение целых годов. Туземные штаты созданы провидением только затем, чтобы доставлять разные декорации, тигров, всевозможные небылицы и т. п. Они представляют собой темные местечки земного шара, наполненные невообразимым жестокосердием, которые одной своей стороной соприкасаются с железной дорогой и телеграфом, а другой — с временами Гарун-аль-Рашида.

* * *

Когда я оставил вагон, мне пришлось вступить в сношения с разными королями и в течение восьми дней испытать разнообразные изменения образа жизни. Иногда я облекался в парадные одежды, посещал принцев и государственных деятелей, пил из хрусталя и ел с серебра. Иногда — лежал прямо на голой земле, с жадностью питался тем, что попадалось под руку, запивая протекающей вблизи водой, и спал с моим слугой под одним грубым одеялом.

Я покончил с Великой Индийской Пустыней в то самое число, как предполагал раньше, и поезд высадил меня на Марварском скрещении, откуда направляется в Джодпор до смешного крошечная железная дорога. Бомбейский почтовый поезд из Дели недолго стоит в Марваре. Он уже был там, когда я приехал, и у меня едва хватило времени, чтобы перейти на его платформу и обойти вагоны. Во всем поезде был только один вагон 2-го класса. Я опустил окно вагона и увидал огненно-красную бороду, полузакрытую грубым вагонным одеялом. Здесь был тот самый человек, которого я искал, спавший крепким сном, и я тихонько толкнул его. Он с бранью приподнялся, и при свете лампы я мог разглядеть его лицо. Это было широкое, добродушное лицо.

— Опять билеты? — спросил он.

— Нет, — отвечал я. — Я пришел вам сказать, что «Он ушел на неделю на юг».

— Он ушел на юг на неделю?

Поезд начал двигаться. Рыжий протер глаза.

— «Он на неделю ушел на юг», — повторил он. — Это как раз похоже на него. Говорил он, что я должен вам дать что-нибудь?

— Нет, он ничего не говорил, — отвечал я, соскакивая с поезда и наблюдая, как в темноте уже погасали его красные огни.

Редьярд Киплинг. Бремя белого человека: varjag2007su — LiveJournal

Интересно, в Британии до могилы Редьярда Киплинга осквернители могил еще не добрались?
Жаль будет, если запретят его книги.

БРЕМЯ БЕЛЫХ ( перевод В. Топорова )

Твой жребий — Бремя Белых!
Как в изгнанье, пошли
Своих сыновей на службу
Темным сынам земли;

На каторжную работу —
Нету ее лютей,-
Править тупой толпою
То дьяволов, то детей.

Твой жребий — Бремя Белых!
Терпеливо сноси
Угрозы и оскорбленья
И почестей не проси;
Будь терпелив и честен,
Не ленись по сто раз —
Чтоб разобрался каждый —
Свой повторять приказ.

Твой жребий — Бремя Белых!
Мир тяжелей войны:
Накорми голодных,
Мор выгони из страны;
Но, даже добившись цели,
Будь начеку всегда:
Изменит иль одурачит
Языческая орда.

Твой жребий — Бремя Белых!
Но это не трон, а труд:
Промасленная одежда,
И ломота, и зуд.
Дороги и причалы
Потомкам понастрой,
Жизнь положи на это —
И ляг в земле чужой.

Твой жребий — Бремя Белых!
Награда же из Наград —
Презренье родной державы
И злоба пасомых стад.
Ты (о, на каком ветрище!)
Светоч зажжешь Ума,
Чтоб выслушать: «Нам милее
Египетская тьма!»

Твой жребий — Бремя Белых!
Его уронить не смей!
Не смей болтовней о свободе
Скрыть слабость своих плечей!
Усталость не отговорка,
Ведь туземный народ
По сделанному тобою
Богов твоих познает.

Твой жребий — Бремя Белых!
Забудь, как ты решил
Добиться скорой славы,-
Тогда ты младенцем был.
В безжалостную пору,
В чреду глухих годин
Пора вступить мужчиной,
Предстать на суд мужчин!

Джозеф Редьярд Киплинг родился 30 декабря 1865 года в Бомбее в семье естествоиспытателя и художника, хранителя музея и писателя, написавшего научный труд «Человек и зверь в Индии». Детство будущего писателя прошло среди экзотической природы и жизни местного населения. В юношеском возрасте отец отправил сына учиться в Лондон, откуда в восемнадцать лет Киплинг вернулся обратно.

Редьярд Киплинг со своим отцом Джоно Локвудом Киплингом
«Редьярд Киплинг со своим отцом Джоно Локвудом Киплингом»

Живя в Индии в 1882-89 годах, он опубликовал сборник стихов «Департаментские песни» (1886) и сборник новелл «Простые рассказы с гор» (1888). Первым романом Киплинга стал роман «Свет погас» (1890, русский перевод 1903), герой которого, талантливый художник, потерпев крушение в личной жизни, находит смерть на поле боя в рядах колониальных войск. В следующем романе «Ким» (1901) воспевается шпионская деятельность мальчика англо-индийца на благо Британской империи.

Но своей славой Киплинг обязан прежде всего поэтическим сборникам «Песни казармы» (1892), «Семь морей» 1896), «Пять наций» (1903), написанных крепким, ритмичным стихом с введенными в него вульгаризмами и жаргонизмами, которые позволили добиться впечатления, будто автор говорит от лица народа.
Редьярд Киплинг со своим отцом Джоно Локвудом Киплингом
В этих сборниках поэт рисует жизнь солдат, мореплавателей-пиратов, купцов-разбойников. Его герои отличаются преданностью долгу, упорством, риском, авантюризмом. Но творчество Киплинга слишком тенденциозно утверждает «цивилизаторскую» миссию англо-саксонской расы среди «отсталых» народов Востока («Бремя белого человека», 1899). Часто романтика отваги переходит у Киплинга в прямую защиту колониальной политики. В стихотворении «Добыча» английский солдат, переживая жизненные трудности, чувствует себя хозяином земли и варварски грабит языческие храмы и дома местных жителей.

Когда Англия начала войну с бурами, Киплинг написал стихотворения в поддержку этой войны и сам поехал а Африку поднимать военный дух солдат. А в годы первой мировой войны выступал со стихами и очерками, прославлявшими английскую внешнюю политику.
В 1907 году Киплингу была присуждена Нобелевская премия по литературе «за идейную силу и мастерство».

Киплинг в Южной Африке, 1895
«Киплинг в Южной Африке, 1895»
Для Киплинга человека определяет отнюдь не то, что он есть, а то, что он совершает. Высмеивая благополучных буржуа и рафинированных интеллигентов, которые не участвуют в «Большой Игре», он противопоставляет этим Томлисонам и Глостерам-младшим своих идеальных героев – людей дела, бескорыстных тружеников, которые отправляются на край света, чтобы прокладывать дороги, возводить мосты, лечить, управлять, защищать, строить – словом, чтобы нести, стиснув зубы, «бремя белых». Преображая мир, герой Киплинга преображает и самого себя: только действие придает смысл его существованию, только действие выковывает из «дрожащей твари» сильного Человека.
Киплинг в Южной Африке, 1895
Предлагая своим современникам императив активного действия, Киплинг предлагал не что иное, как свой вариант «завесы». Именно в действии он видел единственное спасение от бессмысленности мира, «мост между Отчаянием и гранью Ничто». Однако действие может придать смысл человеческому существованию, только когда оно санкционировано высшей, надындивидуальной целью. У Карлейля был бог, а что же может оправдать киплинговских героев-колонизаторов? Ведь, как писал в повести «Сердце тьмы» Джозеф Конрад: «Завоевание земли, — большей частью сводится к тому, чтобы отнять землю у людей, которые имеют другой цвет кожи или носы более плоские, чем у нас, — цель не очень-то хорошая, если поближе к ней присмотреться. Искупает ее только идея, идея, на которую она опирается, — не сентиментальное притворство, но идея».

Такой «идеей» у Киплинга стала идея высшего нравственного Закона, то есть господствующей над человеком и нацией системы запретов и разрешений, «правил игры», нарушение которых строго карается. Еще в юности присоединившийся к братству масонов и знающий, какой дисциплинирующей, связывающей силой обладает единение в таинстве, Киплинг смотрит на мир как на совокупность разнообразных «лож», или, точнее говоря, корпораций, каждая из которых подчиняется собственному Закону. Если ты волк, убеждает он, ты должен жить по Закону Стаи, если матрос – по Закону Команду, если офицер – по Закону Полка. С законом соизмеряется любой твой поступок, любое высказывание или жест; они служат опознавательными знаками твоей принадлежности к корпорации, которая читает их как зашифрованный текст и дает им окончательную оценку. Всякое поведение ритуализируется: через ритуал – этот, по Киплингу, «спасительный якорь» человечества – люди посвящаются в таинство Закона, ритуал позволяет им выказать преданность общему делу и отличить «своего» от «чужака».
Rudyard Kipling’s illustration for The Elephant’s Child from …
«Rudyard Kipling’s illustration for The Elephant’s Child from …»
Согласно представлениям Киплинга, принудительные для человека законы выстраиваются в иерархию, пронизывающую снизу вверх весь миропорядок – от закона семьи или клана до закона культуры и универсума. Его знаменитая, но не всегда правильно понимаемая сентенция: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд» как раз означает, что Европа и Азия мыслятся им как две гигантские корпорации, каждая из которых обладает собственными внутренними законами и ритуалами, как два самодовлеющих единства, неизменные, равные только самим себе и закрытые друг для друга. НО есть «великие вещи, две как одна: во-первых – Любовь, во-вторых – Война», по отношению к которым оба Закона совпадают – оба они требуют от влюбленного верности и самопожертвования, а от воина – беззаветной отваги и уважения к врагу. Так возникает узкая площадка, на которой непроницаемая граница между корпорациями временно раздвигается, высвобождая место для честного поединка или короткого любовного объятия; но к тем, кто пытается «остановить мгновенье», Закон неумолим – они либо гибнут, либо вновь оказываются перед сплошной стеной, преграждающей вход в чужой мир.
TIME, 27.09.27 г.
«TIME, 27.09.27 г.»
Однако оппозиция «Восток-Запад» отступает на второй план по сравнению с центральной антитезой творчества Киплинга: «Империя-Неимперия», которая синонимична традиционному противопоставлению добра злу или порядка хаосу. Таким средоточием санкционирующей истины Киплинг и увидел Британскую Империю, которая приобрела в его глазах значение почти трансцендентальное; в ней он обнаруж

Киплинг Если | Kipling If

«Если»

Перевод С. Маршака

О, если ты спокоен, не растерян,

Когда теряют головы вокруг,

И если ты себе остался верен,

Когда в тебя не верит лучший друг,

И если ждать умеешь без волненья,

Не станешь ложью отвечать на ложь,

Не будешь злобен, став для всех мишенью,

Но и святым себя не назовешь, —

И если ты своей владеешь страстью,

А не тобою властвует она,

И будешь тверд в удаче и в несчастье,

Которым в сущности цена одна,

И если ты готов к тому, что слово

Твое в ловушку превращает плут,

И, потерпев крушенье, можешь снова —

Без прежних сил — возобновить свой труд, —

И если ты способен все, что стало

Тебе привычным, выложить на стол,

Все проиграть и все начать сначала,

Не пожалев того, что приобрел,

И если можешь сердце, нервы, жилы

Так завести, чтобы вперед нестись,

Когда с годами изменяют силы

И только воля говорит: «Держись!» —

И если можешь быть в толпе собою,

При короле с народом связь хранить

И, уважая мнение любое,

Главы перед молвою не клонить,

И если будешь мерить расстоянье

Секундами, пускаясь в дальний бег,—

Земля — твое, мой мальчик, достоянье.

И более того, ты — человек!

Rudyard Kipling «If»

If you can keep your head when all about you

Are losing theirs and blaming it on you,

If you can trust yourself when all men doubt you,

But make allowance for their doubting too;

If you can wait and not be tired by waiting,

Or being lied about, don’t deal in lies,

Or being hated don’t give way to hating,

And yet don’t look too good, nor talk too wise:

If you can dream-and not make dreams your master;

If you can think-and not make thoughts your aim,

If you can meet with Triumph and Disaster

And treat those two impostors just the same;

If you can bear to hear the truth you’ve spoken

Twisted by knaves to make a trap for fools,

Or watch the things you gave your life to, broken,

And stoop and build ’em up with worn-out tools:

If you can make one heap of all your winnings

And risk it on one turn of pitch-and-toss,

And lose, and start again at your beginnings

And never breathe a word about your loss;

If you can force your heart and nerve and sinew

To serve your turn long after they are gone,

And so hold on when there is nothing in you

Except the Will which says to them: ‘Hold on!’

If you can talk with crowds and keep your virtue,

Or walk with Kings-nor lose the common touch,

If neither foes nor loving friends can hurt you,

If all men count with you, but none too much;

If you can fill the unforgiving minute

With sixty seconds’ worth of distance run,

Yours is the Earth and everything that’s in it,

And-which is more-you’ll be a Man, my son!

«Завет»

Перевод Лозинского

Владей собой среди толпы смятенной,

Тебя клянущей за смятенье всех.

Верь сам в себя, наперекор вселенной,

И маловерным отпусти их грех;

Пусть час не пробил, жди, не уставая,

Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;

Умей прощать и не кажись, прощая,

Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья,

И мыслить, мысли не обожествив;

Равно встречай успех и поруганье,

Не забывая, что их голос лжив;

Останься тих, когда твое же слово.

Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,

Когда вся жизнь разрушена, и снова

Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,

Но карту все, что накопил с трудом,

Все проиграть и нищим стать, как прежде,

И никогда не пожалеть о том,

Умей принудить сердце, нервы, тело

Тебе служить, когда в твоей груди

Уже давно все пусто, все сгорело,

И только воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя с царями,

Останься честен, говоря с толпой;

БУДЬ прям и твёрд с врагами и друзьями,

Пусть все, в свой час, считаются с тобой;

Наполни смыслом каждое мгновенье,

Часов и дней неумолимый бег, —

Тогда весь мир ты примешь во владенье,

Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

«Сумей»

Перевод К. Федорова

Сумей держаться в час, когда кругом

Теряют головы, тебя виня во всем.

Поверь в себя! Сумей назло судьбе

Простить неверящим сомнение в тебе

И ждать сумей без устали и срока.

Оболганный, сумей отвергнуть ложь,

И ненавидящих не проклинай жестоко,

И не бахвалься мудростью на грош.

Сумей мечтать, мечтам себя не вверив,

Раздумий в самоцель не обратив,

Сумей встречать победы и потери,

К обоим недоверье затаив.

Сумей стерпеть, когда твое же мненье

Подлец себе на пользу извратил,

Когда пылают рук твоих творенья,

Чтоб вновь из пепла ты их возродил.

Сумей все то, что выиграл помалу,

Поставить на последний чет-нечет

И проиграть. И все начать сначала,

Ни слова не сказав про свой просчет.

Сумей заставить сердце, нерв и тело

Служить тебе, когда в них жар истлел,

Когда, собрав всю волю до предела,

Ты им стоять и выстоять велел.

Будь человеком рядом с королями,

Среди толпы не становись толпой.

Неуязвим с врагами и друзьями,

Верь людям верой зрячей — не слепой.

Секунды, что летят быстрее света,

Сумей наполнить смыслом до одной,

Тогда твоею будет вся планета,

И станешь ты мужчиной, мальчик мой!

«Завещание»

Перевод hakikas

Коль головы своей ты не теряешь,

Хоть все безумны, в том виня тебя,

Коль полностью себе ты доверяешь,

При том и критиков своих любя;

Коль ты умеешь ждать неутомимо,

Иль, будучи оболганным, не лгать,

Иль, ненависть прощая терпеливо,

Не тщишься превосходство показать;

Коль грезишь, не порабощен мечтою,

Коль думаешь не ради дум самих,

Коль, встретившись с Триумфом и Бедою,

Ты с равной силой усомнишься в них;

Коль вынесешь, когда твое же слово,

Переиначив, скормят дуракам,

Иль рухнувшее дело жизни снова

Засохшим клеем скрепишь по кускам;

Коль ты способен ставить все на карту,

Рискуя всем, что выиграть успел,

И, проигравши, возвратиться к старту,

Ничем не дав понять, что пожалел;

Коль ты заставишь сердце, нерв и жилы

Служить тебе, хоть им уже невмочь,

Хоть все в тебе мертво, лишь Воля с силой

Твердит: «Держитесь!», дабы им помочь;

Коль помнишь, кто ты, говоря с толпою,

С царями не теряешь простоты,

Коль враг или друг не властны над тобою,

Коль ценишь всех, без предпочтений, ты;

Коль важность каждой из секунд ты знаешь,

Как спринтер, совершающий забег,

Тогда всю Землю в дар ты получаешь,

И, что превыше, сын, ты — Человек!

«Когда»

Перевод А. Кузнецова

Когда разумен, а вокруг тебя

Рассудка нет — и ты в том обвинен,

Не бойся грязи, — смело верь в себя

И не иди к сомненью на поклон.

Когда ты сможешь неустанно ждать,

Во лжи вокруг — ей сделок не сулить,

На ненависть и гнев не отвечать

И многословьем лишним не мудрить,

Когда не будешь ты рабом мечты,

И темной мысли ты не дашь мелькнуть,

Когда триумф бесстрастно встретишь ты,

Себя им не позволив обмануть,

Когда спокоен, если дерзкий плут

Твои слова для дурней извратит,

Когда разрушен жизни долгий труд

Ты веришь — справедливость победит,

Когда ты сможешь весь свой капитал

Сложить на кон с рискованной игрой

И, убедившись в том, что проиграл

Начать все вновь и быть самим собой,

Когда ты силу сердца, нервов, жил

Сожжешь, не сможешь плыть, идти, плестись,

Когда для жизни не оставишь сил,

А воля говорит тебе: «Держись!»

Когда ты прост, гуляя с королем,

И храбр один пред тысячной толпой,

Когда ты справедлив с своим врагом,

И местью не опалишь разум свой,

Когда наполнишь смыслом каждый миг,

Пуская жизнь в неутомимый бег,

Ты знай — ты очень многого достиг;

Ты — сын Земли, мой сын. И Человек!

«Если бы…»

Перевод Я.Фельдмана

Когда б ты мог остаться хладнокровным 

Среди безумцев, тычущих в тебя; 

В сомнении в тебя тебе подобных —

Упрям и твёрд, сомнение любя; 

Ждать без конца, ничуть не уставая, 

Средь моря лжи — спокоен и правдив; 

На ненависть — ничем не отвечая, 

Ни слишком мудр, ни сверхкрасноречив;

Уметь мечтать стремительно, но строго; 

И мысль ценить — как новый шаг вперёд; 

Встречая и Триумф, и Катастрофу 

Одним и тем же «Видели, пройдёт»; 

Стерпеть: тобою сказанною правдой 

Глупцов дурачат, улучив момент; 

Разбитый смысл склониться и исправить, 

Не жалуясь на старый инструмент;

Весь прошлый блеск в коробку запечатать 

И всю её поставить на пари; 

И проиграть. И всё начать с начала. 

И никогда о том не говорить.

Когда б ты мог, уставший запредельно, 

Заставить тело бедное служить, 

Опустошён трудом ночным и денным, 

Но как безумный, Волей одержим;

С достоинством беседуя с толпою, 

И с королём гуляя, как всегда; 

Ни друг, ни враг не справятся с тобою, 

Но всем с тобой считаться иногда; 

Распоряжаться временем как средством, 

В одну минуту втискивая век; —

Тогда владей Землёю как наследством, 

Поскольку ты — Хороший Человек.

«Коль сможешь ты»

Перевод А.Руснака

Коль сможешь ты хранить рассудок в час, когда вокруг

Вся жизнь теряет смысл, все валится из рук.

Ко

«ЕСЛИ» — два блестящих перевода любимого стихотворения англичан Редьярда Киплинга

20 лет назад BBC выпустил по результатам масштабного опроса антологию «Любимые стихотворения нации». Первым в книге было это стихотворение — именно его назвало любимым большинство англичан.

Речь идёт о стихотворении Редьярда Киплинга «If» — «Если». Оно, и правда, удивительное — нарочито-простое по форме и космически-глубокое по смыслу. Кажется, только так любящий отец мог передать подростку ту мудрость, которая даётся только с годами, с опытом, с болью.

На русский язык стихотворение переводили десятки раз. В числе тех, кто брался за него — Борис Пастернак, Фазиль Искандер, Яков Фельдман. Приведенные ниже два перевода наиболее известны и, на наш взгляд, наиболее удачны.

Перевод Маршака ювелирно близок к оригиналу по форме и точности передачи каждой строки, а перевод Лозинского, несмотря на отсутствующий в оригинале пафос, «цепляет» и надолго западает — и в память, и в сердце.

Если…

Перевод С.Я. Маршака

О, если ты покоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
И если ты себе остался верен,
Когда в тебя не верит лучший друг,
И если ждать умеешь без волненья,
Не станешь ложью отвечать на ложь,
Не будешь злобен, став для всех мишенью,
Но и святым себя не назовешь,

И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
И будешь тверд в удаче и в несчастье,
Которым, в сущности, цена одна,
И если ты готов к тому, что слово
Твое в ловушку превращает плут,
И, потерпев крушенье, сможешь снова-
Без прежних сил — возобновить свой труд,

И если ты способен все, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Все проиграть и вновь начать сначала,
Не пожалев того, что приобрел,
И если сможешь сердце, нервы, жилы
Так завести, чтобы вперед нестись,
Когда с годами изменяют силы
И только воля говорит: «Держись!»

И если можешь быть в толпе собою,
При короле с народом связь хранить
И, уважая мнение любое,
Главы перед молвою не клонить,
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег,-
Земля — твое мой мальчик, достоянье!
И более того, ты — человек!

Заповедь

Перевод М.Л. Лозинского

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;

Пусть час не пробил — жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы — не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;

Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,

Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;

Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег, —
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Источник

Страница любителей поэзии — Редьярд Киплинг: Мандалай

Вы здесь: Начало »Британские / Американские поэты» Редьярд Киплинг »Мандалай

Редьярд Киплинг

У старой пагоды Моулмейн, глядя на восток, к морю,
Поселяется девушка из Бирмы, и я знаю, что она думает обо мне;
Ибо ветер в пальмах, и в храмовых колоколах говорят:
«Вернись, британский солдат, вернись в Мандалай!»
    Вернись в Мандалай,
    Где лежала старая флотилия:
    Разве ты не слышишь, как их лопасти летят от Рангуна до Мандалая?
    По дороге в Мандалай,
    Где летают рыбки,
    И над заливом, как гром, взойдет заря!
 
Ее нижняя юбка была более желтой, а ее маленькая шапочка была зеленой,
Ее звали Супи-яу-лат - то же самое, что и королева Тибо,
`` Я засеяю ее первый дым из белой сигары,
Один христианин целует ногу идола Ефена:
    Идол Bloomin сделал o'mud -
    Как они называли Великого Гауд Будда -
    Какая отважная, она заботилась об идолах, когда я целовал их там, где она была!
    По дороге в Мандалай.. .
 
Когда на рисовых полях стоял туман и солнце садилось медленно,
Она играла на маленьком банджо и пела « Кулла-ло-ло! ».
С ее рукой на плече и щекой на моей щеке
Мы чаще наблюдаем за пароходами, а у  есть тик пилин.
    Elephints a-pilin 'тик
    В грязном, жидком ручье,
    Где тишина нарушила то, что ты боялся говорить!
    По дороге в Мандалай. . .
 
Но это все, что мне нужно - давным-давно и прочь,
И «нет никаких» автобусов, курсирующих от банка до Мандалая;
Еще в Лондоне я узнал, что говорит десятилетний солдат:
«Если ты слышал восток, ты больше ничего не будешь."
    Нет! ты больше ничего не ешь
    Но от них пряно пахнет чесноком,
    Солнце, пальмы и звенящие храмовые колокола;
    По дороге в Мандалай. . .
 
Меня тошнит от кожи на этих песчаных камнях,
Проклятый дождь из Хенглиша пробуждает жар в моих костях;
Хотя я иду с пятьюдесятью горничными за пределами Челси до Стрэнда,
Они много говорят о любви, но что они понимают?
    Мускулистое лицо и грязное лицо и ...
    Закон! что они понимают?
    У меня есть более опрятная и милая девушка в более чистой и зеленой стране!
    По дороге в Мандалай.. .
 
Отправьте меня куда-нибудь к востоку от Суэца, где лучшее есть худшее,
Где нет Десяти Заповедей, и человек может возбудить жажду;
Потому что звонят храмовые колокола, и я бы там был -
У старой пагоды Моулмейн, лениво глядя на море;
    По дороге в Мандалай,
    Где лежала старая флотилия,
    С нашими больными под навесами, когда мы ехали в Мандалай!
    По дороге в Мандалай,
    Где летают рыбки,
    И над заливом, как гром, взойдет заря!
 

Авторские права © 1995-2020 poryloverspage.ком. Все права защищены.

.

Гимн Киплинга империализму США

«Бремя белого человека»: Гимн Киплинга империализму США

В феврале 1899 года британский писатель и поэт Редьярд Киплинг написал стихотворение под названием «Бремя белого человека: Соединенные Штаты и Филиппинские острова». В этом стихотворении Киплинг призвал США взять на себя «бремя» империи, как это сделали Британия и другие европейские страны. Поэма, опубликованная в февральском 1899 году в журнале McClure’s Magazine , совпала с началом филиппино-американской войны.С. Ратификация Сенатом договора, по которому Пуэрто-Рико, Гуам, Куба и Филиппины оказались под контролем Америки. Теодор Рузвельт, который вскоре стал вице-президентом, а затем и президентом, скопировал стихотворение и отправил его своему другу, сенатору Генри Кэботу Лоджу, отметив, что это «довольно плохая поэзия, но с точки зрения расширения». Не на всех произвели такое благоприятное впечатление, как на Рузвельта. Расиализированное понятие «бремя белого человека» стало эвфемизмом для империализма, и многие антиимпериалисты выразили свою оппозицию в ответ на эту фразу.


Возьмите на себя бремя Белого Человека —

Отправьте вперед лучших пород —

Отправьте своих сыновей в изгнание

Чтобы удовлетворить потребности ваших пленников

Ожидать в тяжелой упряжи

На порхающих людях и диких —

Твои недавно пойманные, угрюмые народы,

Полудьявол и полудитя

Возьми на себя бремя Белого

Терпение, чтобы выдержать

Чтобы скрыть угрозу террора

И сдержать проявление гордости;

Открытой речью и простотой

Сто раз прояснили

Искать выгоду для другого

И работать ради выгоды другого

Взять на себя бремя Белого человека —

И пожать его старую награду:

Виноваты те, кто вы лучше

Ненависть охраняемых вами —

Клич воинств, юмор

(Ах медленно) к свету:

«Зачем вы вывели нас из рабства,

« Наша любимая египетская ночь? »

Возьмите на себя бремя Белого Человека —

Покончили с детскими днями —

Слегка преподнесенный лавр,

Легкая, необоснованная похвала.

Приходит сейчас искать твою мужественность

Через все неблагодарные годы

Холодный с дорогой мудростью,

Суждение твоих сверстников!

Источник: Редьярд Киплинг, «Бремя белого человека: Соединенные Штаты и Филиппинские острова, 1899 г.». Стихи Редьярда Киплинга: Окончательное издание (Гарден-Сити, Нью-Йорк: Даблдей, 1929).

.

Киплинг.Мэ

Kipling.Me — это наш способ проявить любовь ко всем поклонникам Киплинга. Присоединяйтесь сегодня, и вы сможете зарабатывать очки улыбки за покупки Kipling, сделанные в определенных магазинах и в Интернете. Вы даже можете зарабатывать баллы, принимая участие в некоторых из наших специальных мероприятий и кампаний.

Присоединяйся сейчас

Ваши эксклюзивные преимущества

Бесплатное членство

Если вам 18 лет или больше, вы можете участвовать в программе бесплатно.

Приветственный подарок 10%

Правильно, вы получите прекрасный ваучер на 10% скидку на следующую покупку только за то, что присоединитесь к нам.

СКИДКИ НА ТОЧКИ УЛЫБКИ

Каждый раз, когда вы покупаете товары Kipling в Интернете или в выбранных нами магазинах, вы получаете 10 баллов улыбки за каждый потраченный евро или фунт.Наберите 1000 баллов, и мы наградим вас купоном на 10 евро (или фунт стерлингов). Ура!

СЮРПРИЗ НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Бедро, бедро, ура, у тебя день рождения. Kipling.ME может получить еще больше удовольствия с купоном на скидку 15%.

Эксклюзивные счастливые подарки

Почему мы называем их счастливыми подарками? Ну, потому что именно так вы почувствуете, если получите один из наших случайно выбранных подарков или эксклюзивных приглашений на мероприятие.

(*) Ценный ваучер можно использовать только при покупке с минимальными затратами в размере 50 евро или 50 фунтов стерлингов.
Более подробную информацию об Общих условиях Kipling.Me можно найти здесь.

Следите за своими очками,
ваучерами и профилем
или играйте в обезьянью игру!

Скачайте бесплатно
KIPLING.МОБИЛЬНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *